Свердловские суды рассматривают десятки исков о компенсациях за незаконные действия силовиков: в одних случаях людей необоснованно обвиняли в преступлениях, а в других потерпевшие годами не могли наказать реальных злодеев. О том, во сколько суды оценили разрушенную репутацию тренера, почему государство оказалось должно серийному насильнику и как профессиональная жалобщица поссорила полицейских, – в материале «ФедералПресс».

Кто судится с силовиками

В 2024 году жизнь полицейского и тренера из Каменска-Уральского Дмитрия Колегова пошла под откос: его обвинили в мошенничестве. Ему пришлось уволиться из МВД и на протяжении нескольких месяцев отстаивать свою невиновность.

«Так как город небольшой, у него много знакомых, друзей, все знали о том, что в отношении него возбуждено уголовное дело. С ним перестали здороваться, общаться, у него ухудшилось здоровье, было постоянное чувство тревоги, проблемы с давлением, бессонница, ему пришлось принимать лекарственные препараты, ухудшилось зрение», – излагается позиция Колегова в судебном решении.

Оказалось, что экс-полицейского обвинили облыжно. В суде он потребовал компенсацию в миллион рублей, однако Фемида оценила его переживания всего в 50 тысяч.

«Обосновывать свои требования о компенсации морального вреда с казны Российской Федерации тем, что окружающие изменили к нему свое отношение, является неправомерным, так как за плохое мнение и отношение к Колегову Д. С. окружающих его близких, знакомых, соседей и коллег Российская Федерация ответственность нести не может», – решил суд.

При этом компенсация Колегову оказалась немалой по сравнению с выплатами другим фигурантам развалившихся уголовных дел.

Так, бывшему муниципальному чиновнику из Артемовского Геннадию Скутину, который прожил под подпиской о невыезде шесть лет из-за обвинений в мошенничестве, присудили всего 40 тысяч. Такая же сумма досталась североуральскому подрядчику Селимхану Зекераеву, которого местная жительница ложно обвинила в избиении. Его сыну Нажмудину и вовсе заплатили 10 тысяч – суд учел, что он и до этого имел столкновения с законом. Учитывая, что Скутин требовал семь миллионов, а Зекераевы – по три, компенсации можно назвать скромными.

Еще одна известная свердловчанка, судившаяся с государством, – мать экс-спикера думы Сосьвы, а ныне поселкового оппозиционера Павла Пикалова Наталья Пикалова. Во время расследования дела против Пикалова силовики устроили обыск в аптеке его матери. Когда дело развалилось, Пикалова попыталась взыскать более 1,5 млн рублей, якобы недополученных аптекой из-за изъятия компьютера. Суд, однако, выяснил, что оно никак не повлияло на продажу лекарств. Моральный же вред Пикаловой оценили в 50 тысяч.

Отметим, что порой требования носят откровенно нелепый характер. Например, серийный насильник из Каменска-Уральского Алексей Харибутов был оправдан по одному из многочисленных эпизодов своего уголовного дела. За ложные обвинения он потребовал ни много ни мало 42 млн рублей.

«Истец понес нравственные и физические страдания, которые выразились в ухудшении физического состояния истца, нарушении сна, аппетита, испытании чувства отчаяния», – расписывала защита маньяка.

В итоге суд оценил переживания Харибутова в символические 2000 рублей.

Кроме того, не всякий визит силовиков к невиновному является поводом для компенсаций. Так, в июле прошлого года росгвардейцы ворвались к спящему екатеринбуржцу Глебу Щербинину, бросили его на пол, связали и отвезли в полицию Ревды. После проверки Щербинина отпустили восвояси. Он потребовал 800 тысяч за ночное «приключение», однако суд не нашел для этого оснований. Как выяснилось, Щербинин попал на камеры наблюдения с женщиной, которую вскоре после этого нашли убитой: в такой ситуации подозрения следователей трудно было назвать беспочвенными.

Потерпевшие без защиты

Другая категория тех, кто может отсудить компенсацию, – потерпевшие, которые не смогли получить помощь от силовиков. Интересно, что им суды назначают даже большие выплаты, чем несправедливо обвиненным. Например, «ФедералПресс» уже писал о ситуации екатеринбуржца Дмитрия Рожина: его избили еще в 2017 году, но полицейские не торопились вести расследование, а затем и вовсе замяли дело. Суд обязал государство выплатить Рожину 75 тыс. рублей.

Еще более вопиющая история произошла с Сергеем Деевым, которого в ноябре 2023 года избили прямо на рабочем месте – на глазах у свидетелей и под камерами видеонаблюдения. Полицейские, однако, не стали составлять протокол – якобы в связи с невозможностью опросить виновного. Суд потребовал провести дополнительную проверку, но она так и не состоялась, а в довершение всего стражи порядка растеряли все материалы. Деев потребовал более полумиллиона рублей, в итоге суд назначил компенсацию в 100 тысяч.

Стоит напомнить и об Эльвире Щенниковой, которая засыпала полицию и следователей десятками жалоб на окружающих, а затем взыскала четверть миллиона рублей. Интересно, что УМВД по Екатеринбургу после этого попыталось отсудить 150 тысяч у полицейских Кирилла Вершинина, Екатерины Вороновой и Ильи Глушкова, которые отказывались возбуждать дела по жалобам Щенниковой. Суд встал на сторону ответчиков.

Советы адвоката

Как рассказал «ФедералПресс» адвокат Георгий Краснов, судиться имеет в смысл в первую очередь за документально подтвержденные потери. Это, например, расходы на адвоката и утраченный заработок. В качестве примера Краснов приводит процесс, несколько лет назад разбиравшийся в Асбесте: тогда фигуранту дела возместили почти 3 млн рублей расходов на адвоката с учетом индексации.

«Прокурор просил снизить расходы, ссылаясь на высокий гонорар и периоды без следственных действий. Суд возместил их полностью. Защита не сводится к присутствию на допросах: адвокат изучает материалы, консультирует доверителя, готовит позицию и следит за ходом расследования. Позиция Конституционного суда, на которую опирались защита и суд: подтвержденные расходы, непосредственно связанные с защитой, нельзя произвольно урезать из-за субъективного представления о «дорогом адвокате», если добросовестность требований не опровергнута», – пояснил Краснов.

При этом важно качество доказательств: например, в асбестовском кейсе оплату подтвердили соглашением, кассовыми документами и дополнительными финансовыми сведениями. В материалах дела не нашлось бумаги об избрании подписки о невыезде, но сохранилась ее фотография, к тому же дачу подписки подтвердили свидетели.

Краснов советует при столкновении с законом сохранять все копии процессуальных документов и подтверждения платежей. После того, как суд вынесет оправдательный приговор либо дело будет прекращено, необходимо получить копию приговора или постановления, убедившись, что там указано право на реабилитацию.

«Соберите соглашение с адвокатом, квитанции или банковские подтверждения оплаты и сведения о выполненной работе. Составьте расчет расходов и индексации. Подайте заявление о возмещении имущественного вреда в порядке реабилитации. Можно требовать и утраченный заработок, подтвердив его размер и связь потери дохода с преследованием», – советует адвокат.

Отметим, что утраченный заработок сложно доказать, если увольнение произошло еще до формального предъявления обвинений. Так, шоферу скорой помощи из Сухого Лога Евгению Быкову, которого обвиняли в гибели пациентки, удалось отсудить лишь 50 тыс. рублей в счет морального вреда. Суд указал, что водитель уволился по собственному желанию, когда дело еще было бесфигурантным.

Кстати, иск о компенсации морального вреда можно подать отдельно. В нем необходимо подробно описать последствия незаконного преследования: ограничение свободы, ухудшение здоровья, семейной жизни и репутации. Все это тоже следует подкрепить документами. Например, проблемы со здоровьем можно подтвердить медицинскими записями, назначениями и больничными, доказав их связь с уголовным преследованием. Ухудшение репутации можно обосновать отказами в трудоустройстве, публикациями СМИ, а также показаниями коллег и родственников. Свидетели понадобятся и для того, чтобы подтвердить личные переживания истца: отделаться общими словами не получится. Наконец, необходимо обосновать размер компенсации – подойдут ссылки на другие подобные дела.

Стоит также упомянуть, что суды апелляционной инстанции почти всегда снижают размер компенсации – так было в делах Дмитрия Колегова и других упомянутых в этой статье свердловчан. Даже если суд подтвердит право на взыскание, это не гарантирует сохранение крупного возмещения.