Глава отечественного МИДа Сергей Лавров дал мастер-класс по общению с британскими СМИ поставил на место журналиста Стива Розенберга с его "грубой силой".

Российский редактор ВВС News Стив Розенберг подошёл с провокационными вопросами к министру иностранных дел России Сергею Лаврову: "Вы признаёте, что Россия проводит гибридную скрытую войну против европейских стран? И если да, с какой с какой целью?" (видео опубликовано телеграм-каналом VODA).

Вы имеете в виду, когда мы уничтожаем дроны и ракеты, которые Британия и континентальная Европа поставляет Украине, и они потом по нам стреляют? Это вы имеете в виду? - уточнил Сергей Лавров.

Розенберг фактически подтвердил, что министр использовал максимально правдивую формулировку, ответить одним словом: "Например".

Ну, если вы признаёте, что вашим оружием бьют по нам, а мы это оружие сбиваем, называйте это как угодно, но то, что это война, которую Европа ведёт против нас, это у меня никаких сомнений не вызывает, мы об этом давно говорим, - констатировал Лавров.

КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Розенберг не успокаивался: "А по поводу грубой силы? Да? То есть вы обвиняете Запад в грубой силе, да?". Глава МИДа и тут за словом в карман не полез.

А то, что сделали в Венесуэле, это была мягкая сила или грубая сила? То, что сделали с газопроводами "Северный поток" - это мягкая сила или грубая? То, что разбомбили и уничтожили иранское руководство вместе с семьями, включая детей, - это не грубая сила? - спросил он.

Британский журналист не ответил и попытался перевести разговор на удобную тему: "Но не прибегает ли Россия каждый день в Украине к грубой семье?".

Если вы имеете в виду уничтожение инфраструктуры, которая используется нацистским режимом при поддержке Запада для ведения войны против Российской Федерации, то мы прибегаем к грубой силе для подавления этой прямой угрозы нам, - поставил на место британца Лавров.

Ранее в интервью РБК глава МИД России Сергей Лавров затронул болезненный для многих русских вопрос: почему Москва, несмотря на десятилетия вероломства со стороны Запада, продолжала доверять обещаниям и искать дипломатические компромиссы. Министр связал такое терпение с особенностями национального характера и многовековыми традициями, в веру в людей "до последнего". Но он подчеркнул, что это "последнее уже наступило".