С начала марта у сельских жителей Новосибирской области начали изымать, забивать и сжигать крупный рогатый скот. Поначалу – практически без объяснений. Приезжали в сопровождении полиции, входили на подворья и уводили коров и быков. Тем, кто пытался спорить, грозили уголовными делами и штрафами. А когда озвучили основную версию – вспышку пастереллёза, в это уже мало кто захотел верить. Почему так произошло и что вообще случилось, разбирался Царьград.

Убытки фермеров в Новосибирской области по примерным подсчётам к настоящему времени превысили уже 1,5 млрд рублей, под карантин и ликвидацию попали порядка 100 тысяч голов КРС. Но в качестве компенсации людям платят сущие копейки – около 170 рублей за 1 кг убитого животного (средний вес коровы – 350 кг, в сумме выходит 59 тысяч), притом что корова там сейчас стоит плюс-минус 120 тысяч.

При этом вспышки зафиксированы и в других регионах. В Пензенской области, в Поволжье. Некоторые территории объявили, что они "закрываются" для вывоза сельхозпродукции. Об этом сообщила, например, Ростовская область.

"Не поймёшь уже, где она сейчас, эта болячка"

В Самарской области ещё месяц назад, 19 февраля, ввели режим повышенной готовности. Там в селе Суринск Шигонского района у одного бычка нашли заразу – пастереллёз (острое бактериальное заболевание), и стадо в 500 голов пришлось частично изымать и утилизировать. Тоже не обошлось без скандалов. Тоже вакцинация была проведена. И тоже официальная причина до сих пор не названа.

Не поймёшь даже, где она сейчас, эта болячка. Мне начали звонить месяца два тому назад. Свердловская область, Курганская область, Челябинская. Первые мне позвонили башкирцы. Потом Новосибирск. Потом вроде всё в Новосибирске закончилось. Но спустя несколько дней опять приехали в это село, которое стало главным эпицентром протеста, опять забивают животных. Сказали, что в Омской области вспышка. В итоге – где и куда болезнь идёт?

– говорит в беседе с Царьградом экс-замминистра сельского хозяйства России, доктор экономических наук, профессор Леонид Холод.

Если инфекция будет распространяться и дальше, под нож могут пойти десятки тысяч голов скота. Регионы начнут закрываться друг от друга, ограничивая передвижение продукции. Это не просто бумажные барьеры – это реальные проблемы для переработчиков, для торговых сетей, для рынков. А ещё удар по малым хозяйствам. Первые ласточки уже есть. Вот, например, Минсельхоз Ростовской области делает предупреждение:

Там уточняют, впрочем, что "на сегодняшний день производственные мощности перерабатывающих предприятий Дона продолжают принимать весь объем произведенного молока внутри региона". Но – с одной важной оговоркой:

Выведение продукции животного происхождения из теневого оборотаявляется одним из факторов экономической стабильности и эпизоотического благополучия области.

Что значит "теневой оборот", ростовские чиновники не объяснили. А по Сети тем временем уже пошли разговоры, что если в Ростове начнётся изъятие скота, повторится новосибирский сценарий: блокпосты, протесты, крики о "произволе"и вбрасываемые из-за границы фейки о том, что власть "уничтожает крестьян".

Откуда взялась болезнь?

Как выяснил Царьград, всё началось не в Сибири. В Пензенской области ЧС по пастереллёзу вводили ещё в декабре прошлого года – правда, лишь в одном хозяйстве. Там проводили осмотр животных поголовно и изымали частично на убой – но только больных.

Однако в марте уже нынешнего года "вспыхнуло" в другом районе Пензенской области – Иссинском, в селе Приволье, где, как утверждают люди в соцсетях, всё получилось так, как в Сибири: никто толком объяснить ничего не может. Даже местное управление ГО и ЧС, которое должно создавать комиссию, тоже не в курсе. Наш источник в МВД пояснил, что там якобы был какой-то "контакт" (возможно, через зерно) с предприятием, где была вспышка ранее (о котором речь идёт в приказе, опубликованном нами выше). Но конкретики нет.

В Новосибирской же области первые случаи пастереллёза проявились не в начале марта, а ещё в конце февраля. В частных хозяйствах у КРС были зафиксированы воспаления. Но "нулевой пациент" (как-то напрашивается аналогия с коронавирусом, нет?) не выявлен до сих пор – как и причина. Соответственно, ветеринары обвиняют самих хозяев – мол, не все вакцины ставят, а хозяева – ветеринаров, которые "колют всякой ерундой".

3 марта случаи уже были зафиксированы в пяти районах области: Баганском (Гнедухино), Купинском (Новоключи), Черепановском (Медведское), Ордынском (Козиха и Новопичугово) и Карасукском (Чернокурья). Три муниципалитета из них граничат с Казахстаном, два – с Алтайским краем. И вот тут любопытно, что первые сообщения пришли из муниципалитетов, что рядом с Казахстаном.

Хуже всего пришлось Ордынскому району – именно там началось народное волнение. В тот же день, 3 марта, ГО и ЧС района собрало штаб по ликвидации очагов. В него вошли, к слову, в том числе и два владельца крупных животноводческих комплексов – племзавода "Ирмень" Олег Бугаков и КФХ "Водолей"  Владимир Гуркин. И тут же комиссия постановила обеспечить доступ ко всему скоту в районе и ввод карантина. Плюс перекрыть все выезды к домашним хозяйствам – кроме одной дороги, на которой установили КПП со шлагбаумом. Однако же, обращаем внимание ещё раз, это было решение местной комиссии ГО и ЧС, но не областного ведомства.

"Но был один, который не попал" (в число проверяемых)

А вот дальше произошли странные вещи. Ветеринары в присутствии членов комиссии идут по подворьям – и начинают изымать скот (официально – были взяты пробы, а местные утверждают: никто и ничего не брал).

Вот только у одной "Ирмени", по данным источников, не изъяли ни одного животного. Хотя, по другим данным, которые озвучивает региональная ветеринария, пробы всё-таки были взяты и в "Ирмени" – но опасность там "не подтверждена". Только документальных подтверждений этому нам обнаружить не удалось – их якобы засекретили с грифом "для служебного пользования", хотя, говорят наши собеседники, это полная ерунда, такое не является тайной.

Здесь, однако, стоит сделать небольшое замечание: глава "Ирмени" Олег Бугаков – депутат Заксобрания Новосибирской области, где он возглавляет комитет по аграрной политике.

Оборот его хозяйства (это бывший колхоз "Большевик", которым с 1972 года руководил его заслуженный отец – Герой Соцтруда и полный кавалер ордена "За заслуги перед Отечеством" Юрий Бугаков) – 4,7 миллиарда в год, 11 тысяч голов КРГ, среди них 4000 дойные коровы. Это полноценный агрокомплекс, и половину всего бизнеса занимает молоко (мясо – 16% от общего товарооборота). Словом, речь идёт о гиганте федерального масштаба.

Естественно, частники, которые уверены, что к Бугакову даже "не заходили", возмущены, отсюда и возник тот самый "бунт". Заходили или нет – утверждать не будем. Только мы знаем, что "ограничительные меры" там не вводились точно. А решение "вводить – не вводить" принимают органы исполнительной власти.

Зато у "Водолея", чей владелец Владимир Гуркин тоже вошёл в состав штаба, всё не так хорошо. Предприятие это небольшое в сравнении с "Ирменью" (хотя побольше прочих) – всего 600 головов КРС и 222 овцы. Зато коровы у него – герефордской породы, которые считаются лучшими для мяса (а у "Ирмени" – молочная ирменская порода). Кроме того, они славятся как "производители", у них отличный генофонд.

Поэтому по части продажи именно мяса они стали конкурентам для "Ирмени", даже госконтракты уже появились, пока на местном уровне. А 19 марта к ним поехали изымать скот. Даже официально на региональном сайте Минсельхоза дали объявление:

Но насколько нам стало известно от источника в районной администрации, пока бычков отстояли. Надолго ли?

Есть один нюанс. Двумя днями ранее Гуркин сделал публичное заявление, снятое на видео и выложенное в Сети местными СМИ, в котором выкладывает без обиняков свою версию событий.

Во-первых, утверждает глава "Водолея", все шесть лет существования КФХ их обслуживало управление ветеринарии района. Во-вторых, в конце февраля к нему лично обратилась начальник этого управления Светлана Алдохина, которая попросила закупить 2,5 тысячи вакцин у производителя во Владимире (об этом расскажем далее), что он сделал и сразу же привил своё стадо. При этом, по словам Гуркина, он так и не знает, что это была за вакцина, поскольку и протоколов – нет!

В-третьих, в начале марта в "Водолее" действительно "начали прибаливать" 17 коров (в основном те, что с телятами, то есть с ослабленным иммунитетом). 5 марта фермерское хозяйство обратились в ветеринарию, у коров взяли анализы, отправили (якобы) в лабораторию, но результатов не предоставили. В-четвёртых, руководство хозяйства собрали 6 марта у главы администрации района, объявили, что есть заболевание, но чем именно и что произошло, говорить отказались, объяснив это как раз "бумагами для служебного пользования". В-пятых, по его словам, стояла одна задача – "по-быстрому всё уничтожить" (в смысле поголовье). В-шестых, на 18 марта, заверил Гуркин, у них было "всё нормально" и все коровы живы и здоровы. И наконец, в-седьмых, он сообщил, что обратился в Следственный комитет.

Что же всё-таки произошло?

Впрочем, версию про некачественную вакцину, которая представляется наиболее логичной и которая сейчас по этой причине активно муссируется (в том числе, к слову, разгоняется иноагентскими ресурсами), наши источники считают тем не менее маловероятной.

Дело в том, что  эти вакцины против пастереллёза выпускают как минимум три завода: Армавирская биофабрика, Ставропольская биофабрика и ВНИИЗЖ во Владимире. И во всех регионах – разные поставщики (причём иногда даже в одном регионе – не одни и те же). Более того – в Новосибирской области эту прививку частники, как утверждает ветеринария (а тут им нет смысла обманывать, поскольку они обязаны, напротив, проследить, чтобы это было сделано; то есть речь даже может идти о привлечении к ответственности по статье "Халатность"), вообще не делали.

Поэтому приоритетной, по информации Царьграда, сейчас называется версия заражённых (инфекцией) кормов. Как туда попала зараза – вот в чём главный вопрос. Диверсия? Или опять чья-то халатность? Или небрежность?

Но если так, то появляется другая проблема, которая объясняет, например, почему Ростовская область закрывается от соседей. Задача – поставить барьеры для распространения пастереллёза. Однако всё складывается в систему: инфекция идёт не от человека, не от диких животных, а по цепочке поставок. А это значит, что карантинные меры, которые вводят в одном регионе, могут уже и не спасти – если корма уже разошлись по всей стране. Опасность масштабная.

Почему начали забивать скот?

Пастереллёз, даже в своей классической форме, – болезнь крайне заразная. Передаётся всем чем можно: воздушно-капельным путём, через корм, воду, подстилку, выделения, даже через продукты убоя.

Обычно это заболевание – излечимое и по регламенту не предусматривает забой. Есть много примеров, когда больной скот лечили, а не уничтожали. Однако глава Россельхознадзора Сергей Данкверт заявил, что пастереллёз в Новосибирской области приобрёл нетипичную агрессивность, осложнился другими инфекциями и фактически перестал поддаваться лечению. Именно это, по его словам, потребовало жёстких мер:

Это тяжёлое решение, но оно принято для того, чтобы не погибло в разы больше скота и чтобы инфекция не вышла за пределы региона. Лечение отдельных животных не решает проблему очага инфекции и только создаёт иллюзию благополучия.

Ветеринарный врач, начальник Мичуринской районной станции по борьбе с болезнями животных Константин Сухов подтверждает:

Мутации заболеваний, в том числе пастереллёза, бывают разные. Что там и как мутировало, могут знать только специалисты на месте. Поэтому, вполне возможно, забой скота – необходимая мера, которой не избежать. Я лично видел животных без изменений, которые после экспертизы оказались бешеными.

Зачем от людей скрывают факты?

С другой стороны, даже если всё так, то возникает другой логичный вопрос: почему людям до сих пор внятно ничего не объяснили? Зачем, как утверждает тот же владелец "Водолея" Гуркин, нужно скрывать результаты анализов и другие доказательства?

Согласен, что коммуникация была недостаточно открытой и своевременной, и это уже признано. Мы предложили проводить ежедневные открытые брифинги штаба, горячие линии, где можно получить нормальный ответ, а не отписку, публиковать понятные инструкции для жителей,

– признал глава Россельхознадзора Данкверт.

Иными словами, вместо того чтобы объяснить людям на пальцах, что к чему, чиновники закрылись в кабинетах:

Режим локальной ЧС был объявлен ещё в феврале, и почему-то он был под грифом "ДСП". Хотя все эти карантинные мероприятия на поверхности лежат, на основании чего-то же их проводят. И плюс ко всему, надо же людям компенсацию за забитый скот давать. А это документы, должна быть какая-то ссылка на что-то, чтобы деньги высчитывать. В итоге приняли постановление, уже открытое, от 16 марта, которое, на самом деле, легализовало всю эту процедуру. Почему при этом люди жалуются? Мы не знаем, правда это или неправда, но жалуются, что никаких анализов никто не проводил, а почему-то выборочно приезжали в какое-то село, в какое-то не приезжали, и забирали и забивали весь скот. Тоже, кстати говоря, странность,

– считает профессор Леонид Холод.

Соответственно, возмутилась общественность, блогеры, политики. И тут же инициативу взяли в свои руки те, кто всегда ждёт удобного повода, – наши противники. Очень скоро, например, возникла версия, что власти скрывают настоящую болезнь – ящур. Подогрели её случайной оговоркой чиновницы, которую тут же растиражировали. Утверждают о сознательном уничтожении поголовья: "У людей забирают здоровых коров, чтобы лишить их дохода". Под это подвели видео, где плачут женщины, кадры сжигаемых туш.

И в тот же день, когда начались протесты, в Telegram-каналах, администрируемых из-за границы, появились десятки постов с одинаковыми тегами, одними и теми же видеороликами, одними и теми же формулировками: "Геноцид русского села", "Власть убивает деревню" и так далее.

Что с того?

Подведём итог. По факту – компенсации выплачиваются, угроза локализована. Власти вроде бы выполнили свою главную задачу: не дали инфекции уничтожить поголовье в масштабах, которые действительно стали бы катастрофой.

Но. Первое – чиновники провалили коммуникацию. Молчали, когда надо было говорить. Прятали документы, когда надо было показывать. Боялись лишний раз выйти к людям, когда те ждали объяснений. Второе – скрыты факты и доказательства, а значит, правда. Что, соответственно, вызывает массу слухов и версий. В том числе самых нехороших, которые разгоняются нашими врагами, мутят настроения в обществе (которое до этого обложили повышением налогов, утильсбором, повышением тарифов и ростом цен). Третье – нет до сих пор внятного объяснения, чем вызвана эта зараза? А если наше предположение про диверсию – правда? Что тогда?

Таким образом, сейчас крайне важно, чтобы власть наконец проявила смелость и ум – и дала внятные и объективные разъяснения, которые смогли бы расставить всё по своим местам. И – да, подумать бы над справедливостью. Если у человека отбирают, даже по закону, то, что стоит 120 тысяч, а дают вдвое меньше, он точно не будет благодарен. А когда у нас следующие выборы, кто напомнит? В сентябре же – в Госдуму, верно? Ну-ну. Посмотрим, что будет.