Раз в месяц в Хакасии наступает удивительное время, когда суровая сибирская реальность сжимается до размеров одного экрана, а региональное руководство выходит на прямой разговор с народом.

Но иногда (как правило перед выборами) случается и так, что раза в месяц мало, и региональное руководство выходит в свой прямой эфир аж дважды.

Не успели мы проанализировать эфир главы Хакасии, случившуюся 17 сентября, как сегодня он вновь готовится к новому. Однако же не пропадать его прежним тезисам! Свежая прямая линия главы республики еще только состоится, но мы напомним, что говорил наш Валентин Олегович всего лишь 11 дней назад.

Видимо, чтобы не надоедать, та прямая линия длилась всего полчаса, но по плотности смыслов, парадоксов и скрытого драматизма она с легкостью затмила лучшие образцы отечественной драматургии. За тридцать минут перед изумленным зрителем пронеслась вся палитра хакасского бытия: от учителей, терпеливо ждущих денег за ЕГЭ, до медведей, которые, судя по всему, первыми в регионе осознали всю глубину классовой теории.

Если взглянуть на тот эфир не как на дежурный отчет чиновника, а как на моментальный снимок нашей системы управления, открывается потрясающая картина удивительного «управленческого фатализма». В этой вселенной проблемы существуют сами по себе, города и веси — сами по себе, федеральные ведомства парят где-то в недосягаемой вышине, а губернатор выступает не в роли жесткого кризис-менеджера, а в роли утомленного, но глубоко сочувствующего регистратора происходящего.

Время как резина, или Философия поэтапного ожидания

Началось всё с вечного — с денег и времени. Учителя Абакана, честно отработавшие на ЕГЭ, резонно поинтересовались: когда, собственно, наступит долгожданный расчет? Ответ руководителя региона был безупречен и звеняще честен: выплаты идут, но идут они поэтапно. Крайний срок обозначен концом октября. Как именно выглядит эта бюджетная поэтапность для человека, которому нужно платить за ипотеку и кормить детей прямо сейчас, в сентябре, история умалчивает.

Возможно, в первый этап выдают чернила, во второй — бланки ведомостей, а ближе к ноябрьским праздникам доходят и до рублей. Главное, как подчеркнул Валентин Олегович, — обязательно оставить свои контакты. Логика железная: нет контактов — нет учителя, а значит, и перечислять поэтапно некому.

Вообще, понятие «нормативного срока» в хакасском госуправлении давно приобрело особую, почти буддийскую текучесть. Месяцы и годы здесь теряют свою экономическую упругость, превращаясь в бесконечные горизонты ожидания. Ярчайший тому пример — эпическая сага о сорском котле. Губернатор буднично, между делом, произнес в эфире историческую фразу: первый котел для местной котельной республика приобрела еще в 2025 году. На дворе — осень 2026-го. Котел куплен, привезен, но местная администрация его до сих пор… не установила. И глава республики выражает робкую, интеллигентную надежду, что уж в 2027 году этот вопрос муниципалитетом будет наконец-то решен. Два года на установку уже купленного котла в замерзающем моногороде преподносятся не как чрезвычайное происшествие, требующее вызова прокурора и увольнения мэра прямо в прямом эфире, а как обычный, рабочий график. Куда спешить? Горячая вода в Сорске все равно по техническим причинам подается только вместе с отоплением. Нет тепла — нет и сырости, всё логично.

Универсальный оберег муниципальных полномочий

Эта удивительная диффузия ответственности, когда во всем виноват кто-то другой, — главный системный маркер региональной политики. Фраза «это полномочия органов местного самоуправления» звучит в эфире как универсальный оберег от любых неудобных вопросов. Кони и коровы табунами ходят по улицам села Арбаты, пугая школьников? Это задача сельской администрации, пусть наводят порядок. Жители Саяногорска бегают с мусорными пакетами на стадион, потому что у их домов нет баков? Это полномочия Саяногорска, мы им поручим, чтобы они проконтролировали тех, кто должен был поставить баки.

Многодетные семьи в селе Зеленом получили участки тринадцать лет назад и до сих пор ищут свои наделы исключительно по спутниковым координатам и приборам GPS, потому что дорог там нет физически. Региональная власть чиста: деньги в бюджете есть, целых сто миллионов ежегодно выделяется на эти цели, но виноват исключительно глава сельсовета, который не может грамотно оформить бумажку и донести заявку до Минтранса.

Получается безупречный замкнутый круг: республиканский центр аккумулирует фонды и ждет идеальных документов, нищие муниципалитеты в условиях кадрового голода просто не умеют их писать, а люди тринадцать лет пробираются к своим домам через бурьян, сверяясь со звездами.

Медвежий социал-дарвинизм в хакасских лесах

Но настоящим бенефисом и главным хитом этого получаса, безусловно, стала дикая природа. Проблема массового нашествия медведей на дачи Саяногорска и Абазы встала в полный рост, и глава региона выдал потрясающее научно-популяристское объяснение. Оказывается, в тайге случился небывалый демографический бум — всплеск рождаемости. При этом кедр подвел, «не очень сильно уродил» орех. В медвежьем сообществе вспыхнул жесткий передел собственности: крупные, авторитетные хищники остались в глубине леса доедать дефицитные ресурсы, а слабых, неконкурентоспособных медведей цинично вытеснили с рынка. И те пошли искать свободные экономические зоны.

«К сожалению, это те территории, где находятся наши населенные пункты», — философски констатировал губернатор. Управленческое решение этой биологической драмы поражает своей радикальностью: гражданам просто рекомендовано минимизировать прогулки в лесу, а лучше — вообще туда не соваться. Не нужно мешать слабым медведям осваивать новые ареалы обитания. Тайга отныне принадлежит сильным, города — слабым, а человеку в этой пищевой цепочке предложено посидеть дома. На случай же, если вытесненного медведя все-таки пристрелят, и кто-то захочет его «кушать» (а у нас, по заверению губернатора, есть такие любители), Валентин Олегович успокоил: мясо в обязательном порядке проверят в лаборатории. Зараженного медведя вам съесть не дадут, тут контроль жесткий.

Геополитика бензоколонки и неокончательный гравий

Когда же вопросы коснулись цен на бензин, региональный масштаб мышления мгновенно уступил место геополитическому размаху. Почему на местных заправках дорого и бывают перебои? Глава Хакасии разложил всё по полочкам: крупный бизнес контролирует федерация, а мелкий закупает топливо на бирже. Опт дорогой, поэтому даже без наценки розничная цена кусается. ФАС нарушений не находит, регион бессилен, но виной всему — атаки украинских неонацистов на нефтеперерабатывающие заводы в других частях страны. Риторический прием «переноса масштаба» сработал идеально. Обывателю у бензоколонки в Абакане мягко и ненавязчиво дали понять: твой дорогой бензин — это не провал местной экономической политики, это твой личный, посильный вклад в геополитическое противостояние.

В таком же ключе решался и вопрос благоустройства в Саяногорске, где жители заметили новые красивые остановки, напрочь лишенные тротуаров и засыпанные горами крупного неровного гравия. Глава республики уверенно объяснил, что подрядчик все требования выполнил и комплекс мероприятий завершил, но объект просто еще не готов. Это не разруха и не халатность, это концептуальный промежуточный вид, который со временем обязательно выравняют. 

Классовая борьба на ручном управлении

Самое интригующее случилось под занавес тридцати минутки. В преддверии трехдневного голосования в Государственную Думу Валентин Коновалов внезапно сбросил маску усталого хозяйственника и заговорил на чистом, каноническом марксистском языке. Он плавно перешел от коров села Арбаты к классовой борьбе, призвав жителей прийти на участки именно в воскресенье и выбирать не просто фамилии, а интересы своего социального класса и большинства трудящихся. В этом кроется главный и самый упоительный парадокс современной Хакасии. Губернатор-коммунист, встроенный в жесткую вертикаль капиталистического государства, ведет виртуозную двойную игру.

Он с гордостью рассказывает об открытии «народного предприятия» в Ширинском районе, которое, в отличие от хищных капиталистов, не «стрижет прибыли в карман собственника», а заботится о рабочих. При этом он сам возглавляет регион, где в поселке Копьево люди месяцами не могут ни пожениться, ни развестись, потому что из-за «непростой ситуации на рынке труда» власть не способна найти одного-единственного сотрудника ЗАГСа. Эта пламенная финальная речь — изящная попытка переложить ответственность за общую бедность, смог и разруху на абстрактное буржуазное большинство в Госдуме, которое принимает «неправильные решения».

Прямая линия показала, что Хакасия сегодня находится в состоянии стабильного ручного анабиоза. Система управления готова в индивидуальном порядке выдать вам талончик к стоматологу (если вы, конечно, оставите свои контакты Минздраву), но системные провалы годами кочуют из одного эфира в другой.

Нам же, трудящимся всех классов, остается только проявлять сознательность: изучать партийные программы, не платить за преждевременное отопление улицы, сверять координаты дорог по звездам и, ради всего святого, не ходить в лес. Там сейчас сильные медведи проводят свои процессуальные действия.

Алексей Кириченко