На Финансовом конгрессе Банка России банкир произнёс эпитафию эпохе имитационного импортозамещения. Попытка заменить всё – от конфет до микросхем – привела лишь к распылению ресурсов и умножению вранья. Но обеспечит ли выживание России в XXI веке отказ от суверенитета в мелочах? Нельзя забывать, что быть самостоятельной державой – значит делать не только свои ракеты и атом, но и среду, в которой они создаются.

Фабрика вранья

В ходе выступления на Финансовом конгрессе Банка России глава ВТБ Андрей Костин, один из самых влиятельных архитекторов российской финансовой системы, покусился на ставшую уже традиционной священную корову "импортозамещения". Страна слишком увлеклась словом "суверенитет", заявил банкир:

"Сегодня мы слишком увлеклись словом "суверенитет", пытаемся построить его везде. Кто-то мне даже из клиентов доказывал, что суверенитет в области производства шоколадных конфет - это задача, которая стоит сейчас перед страной. Нам не нужно, я думаю, и мы не сможем развиваться во всех направлениях одинаково с тем, чтобы обеспечить суверенитет, и с тем, чтобы занять какие-то ведущие позиции, в экономике, в том числе мировой".

Костин считает, что нужно определить приоритетные задачи и направления: оборонный комплекс, атомную промышленность, авиацию и космос.

Примечательно, что этот тезис озвучил еще месяц назад основатель Царьграда Константин Малофеев на Форуме будущего и в докладе "Россия 2050. 25 лет: вперёд или назад?". Красивые лозунги и отчеты о закрытии каждой мелкой ниши уводят ресурсы от критических задач. Приятно, что теперь эти мысли начинают звучат и из уст финансовой элиты.

Но не поздно ли?

Суверенитет — это не автаркия типа хозяйства Робинзона Крузо. Бессмысленно тратить миллиарды рублей и годы работы на создание "уникального" аналога того, что и так есть на мировом рынке, или что не является вопросом национальной безопасности, подчеркивает Малофеев. Тем более, что возведенное в самоцель "импортозамещение" выродилось в настоящую фабрику вранья, самая массовая из "технологий" которой – переклейка шильдиков.

Лидер по этим "технологиям" – наш автопром. Москвич 3 – перелицованный китайский JAC JS4, отличающийся только блоком ЭРА-Глонасс и наклейками на русском языке. А цена "чуда техники" в России на 40% выше, чем в Китае. "Москвичи" приходят из Китая почти готовыми, у нас на них только устанавливают ходовую часть и присваивают российский VIN.

Скриншот: carscoops.com

Система импортозамещения в России стала кормушкой, основанной на реестрах Минпромторга и Минцифры – попадание в них сулит автоматическую ценовую преференцию в 15–30% при участии в госзакупках по постановлениям № 617, № 1875 и № 719.

Яркий пример схемы — процессор "Иртыш" компании "Трамплин Электроникс". По бумагам он российский, но по сути перемаркированный китайский чип Loongson по технологии 12 нм.

Схема воспроизводится во многих других отраслях: музыкальные инструменты, где переклейка шильдиков позволяет выигрывать тендеры благодаря приоритету "российского" производителя, китайские медицинские перчатки под брендом локального поставщика, интерактивные панели для школ, офисное ПО от компаний без профильной экспертизы, которые попадают в реестр Минцифры благодаря бюрократическим лазейкам.

Итог: вместо "импортозамещения" мы получили лишь фабрику вранья и коррупции.

Государственные и частные ресурсы нужно бросать только на те направления, где проигрыш означает не просто потерю рыночной доли, а гибель или колониальный статус. Где цена ошибки — не упущенная прибыль, а утрата субъектности. Но где именно проходят эти направления? На какие точки опоры должна опереть страна, чтобы остаться собой в XXI веке?

Фото: Трамплин Электроникс

Смена парадигмы: новый фронт — цифра

Андрей Костин прав, когда говорит о приоритете оборонного комплекса, атомной промышленности, авиации и космоса. Это фундамент физической безопасности страны. Но в XXI веке одного физического суверенитета уже недостаточно. Граница сегодня проходит не только по земле и в небе, но и в сфере, где идёт производство и обмен информацией – в сети интернет.

Именно поэтому учредитель Царьграда Константин Малофеев ещё на Форуме будущего "Россия 2050" сформулировал тезис, который сегодня становится актуальнее с каждым днём:

“Строительство суверенного интернета в XXI веке настолько же важно, как космический проект в XX веке, строительство Транссиба в XIX веке и выход к Балтийскому и Чёрному морям в XVIII веке”.

Это важная историческая параллель. Пётр I строил корабли, прорубая окно в новую среду обитания, без которой Россия оставалась бы захолустьем Европы. Транссиб укладывал рельсы, сшивая огромную страну в единый экономический и политический организм, без которого Сибирь и Дальний Восток были бы оторваны от центра. Космическая программа СССР запускала спутники, создавая стране собственную инфраструктуру глобального влияния: навигацию, связь, технологии двойного назначения.

Сегодня суверенный интернет — такой же проект государственного масштаба. Главный каркас, на котором будет держаться всё остальное: экономика, наука, оборона, культура.

Важно понимать: суверенный интернет и отечественный искусственный интеллект — это не две разные задачи, а одна комплексная. Интернет — это среда, инфраструктура, пути обмена данными. ИИ — "мозг", который работает в этой среде. Без своего суверенного интернета (инфраструктуры, платформ, серверов) мы не сможем развивать свой ИИ — его придется учить на чужих данных, на чужих языковых моделях, держать в чужих облаках без защиты и гарантий. А без своего ИИ мы не сможем эффективно управлять ни экономикой, ни обороной, ни наукой — все эти отрасли уже давно начали переход на алгоритмическое управление.

Константин Малофеев. Фото: Царьград

Мир прямо сейчас делится на "цифровые блоки". США со своим Big Tech и доминированием в облачных технологиях. Китай со своим Great Firewall и собственными экосистемами — от WeChat до Baidu. Европа, пытающаяся построить регуляторный суверенитет через GDPR и собственные инициативы. Россия не сможет остаться свободной в этом разделе, если не построит свой цифровой контур. В этом случае она автоматически попадём в чужую орбиту — даже если будем производить свои танки и ракеты.

Но возникает главный вопрос: кто это построит? Корпорации? Частные стартапы? Рынок? Они успешны в России там, где речь идёт о бытовых услугах – маркетплейсы, каршеринг. Но смогут ли они создать систему национального масштаба?

Инструмент: только государственная монополия

Ответ продиктован всей историей России и логикой самих задач. Константин Малофеев сформулировал его предельно чётко:

“У корпораций, небольших частных компаний есть разрозненные разработки. Национальную задачу может выполнить только монополия. Имя которой — государство”.

Есть задачи, которые частный капитал не способен решить в принципе — потому что они выходят за рамки его природы. Частная компания работает в логике прибыли и окупаемости и бизнес-модели на 3-5, максимум на 10 лет. Она не будет вкладывать триллионы рублей в инфраструктуру, которая окупится не раньше, чем лет через 30, или вообще не окупится никогда в денежном выражении, но обеспечит стране технологический суверенитет.

История России показывает: все ключевые прорывы, определившие судьбу страны, были сделаны государством. Пётр I не ждал и не просил частных купцов построить флот, а мобилизовал всю страну и создал верфи, заводы и академию наук. Транссибирскую магистраль строили не частные компании — это был проект императорской казны, потребовашй концентрации колоссальных ресурсов. Атомный проект СССР был мобилизацией всей научной, промышленной, финансовой мощи государства под единым управлением. План ГОЭЛРО — электрификация всей страны — тоже был государственным проектом, который частный капитал никогда бы не потянул.

Атомный проект СССР. Фото: Архив НИЦ "Курчатовский институт"

Сегодня суверенный интернет и отечественный ИИ — задача того же порядка. Она требует единого стандарта, который не будет дробиться на десятки несовместимых частных решений, массированных инвестиций в фундаментальную науку, исследования и кадры, создания единой инфраструктуры и координации между отраслями.

Частные компании могут и должны участвовать в этом процессе — как подрядчики, разработчики отдельных решений и операторы. Но каркас, основа, стратегическая инфраструктура — это задача государства. Только оно обладает ресурсами, полномочиями и горизонтом планирования, необходимым для решения задач такого масштаба.

Что с того?

Суверенитет — это способность страны быть историческим субъектом, а не игрушкой в чужих планах. И такой суверенитет строится через концентрацию ресурсов на критических направлениях, а не мелочной имитацией врозницу.

Отказавшись от "суверенитета шоколадных конфет" и переклейки шильдиков, мы должны со всей жесткостью и концентрацией взяться за суверенитет нейросетей и цифровых магистралей. Только так Россия останется не просто территорией, а полноценным, самостоятельным государством будущего.