Кирилл Дмитриев констатировал то, о чём в ведущих мировых авиагаванях уже кричат криком: отмена 12 тысяч рейсов в мае – лишь первый звонок. По словам спецпредставителя президента России, мировой авиационный шок распространяется быстро и является предвестником более жёстких потрясений в других секторах. Это звучит не как прогноз, а как диагноз тяжёлой системной болезни.

Дорожает всё, что летает

Данные аналитического агентства Cirium подтверждают худшее. С мирового рынка убыло 2 миллиона пассажирских мест. British Airways, United Airlines и Lufthansa оказались в авангарде этого шторма. Причина не только в конфликте на Ближнем Востоке и закрытом Ормузском проливе, через который раньше проходило 24% мирового экспорта авиатоплива. Цена на авиакеросин скакнула до неподъёмных почти 182 долларов за баррель, и отрасль, десятилетиями росшая на дешёвом топливе, трещит по швам. Глобальный экспорт авиакеросина рухнул более чем на 60% – с 1,8 млн до менее чем 700 тысяч баррелей в сутки.

Именно на стыке этих цифр России есть о чём задуматься. То, что происходит в небе, закономерно обрушится и на землю. Самолёты – это керосин. Керосин – это баррель. А баррель в России всегда считался в избытки. Однако иллюзия "отделённости" от глобального рынка утрачивается на глазах. В омском аэропорту стоимость авиатоплива ТС-1 с середины апреля поднялась до 78,7 тысячи рублей за тонну – рост на 6000 рублей за полтора месяца. В стране, у которой, казалось бы, свои запасы и своя переработка, авиакеросин дорожает синхронно с мировыми биржами. Потому что экономика – единый кровоток и пережать его локально не выходит.

Чехи уже загрустили. Не хватает авиационного керосина и автомобильного бензина, а также дизтоплива. Фото: скрин сайта Lidovky (автоперевод)

В авиации это бьёт по пассажирам мгновенно: авиакомпании закладывают топливный сбор в билет, и цена перелёта летит вверх. Но проблема в том, что происходящее в небе – лишь предвестник того, что вот-вот случится на земле. На заправочных станциях и в бензобаках миллионов автомобилистов.

Эксперт по нефти и газу Борис Марцинкевич отмечает, что внутренний российский рынок с внешним связан достаточно слабо. Когда мы наблюдаем стремительный взлёт цен или стремительное падение цен, в России всё стабильно, цены стабильно растут.

“Здесь логика предельно понятна. Если нефть дорожает, разумеется, нефтепродукты должны дорожать, дорогое сырьё. Если нефть дешевеет, нефтепродукты должны дорожать, потому что нефтяным компаниям ну хоть на чём-то надо зарабатывать. Если нефть вообще не движется, она замерла вообще посередине, разумеется, нефтепродукты дорожают, потому что инфляция. Будет бензин расти всегда. В своё время крупные нефтяные компании договорились с правительством, что цены на АЗС не должны расти выше, чем уровень инфляции. Вот такое джентльменское соглашение есть, его стараются соблюдать. Получается так себе”

– говорит собеседник Царьграда.

А будет получаться ещё хуже. Потому что грядущий дефицит топлива цены на бензин неизбежно задерёт вверх.

Катастрофа на земле: переработка рухнула до уровня 2009 года

Цифры не щадят: объём переработки нефти в России в апреле опустился до 4,69 млн баррелей в сутки. Это самый низкий уровень с декабря 2009 года – 17 лет падения, откат к эпохе, когда страна только оправлялась от кризиса. Для понимания масштаба: даже на пике осеннего кризиса 2025 года показатель составлял 4,88 млн – а тогда регионы порой жили в режиме нехватки топлива и изматывающих очередей. Сейчас мы стоим на пороге куда более мрачного сценария.

По сравнению с началом 2026 года объёмы упали на 11%, в годовом выражении – на 12%, а относительно довоенного 2021-го – на 18%, почти на миллион баррелей в сутки. И причиной тому стала уязвимость нефтепереработки под ударами вражеских дронов. С начала 2026 года беспилотники атаковали российские НПЗ по меньшей мере 19 раз. В апреле, по открытым данным, пять заводов полностью или частично прекратили переработку.

Вот список тех, кто выбыл из строя:

Киришский НПЗ ("Сургутнефтегаз", Ленинградская область) – после удара дронов 5 мая повреждены три из четырёх установок первичной переработки нефти. Завод, обеспечивавший около 7% российской нефтепереработки (18 млн тонн в год), полностью остановлен. Это второй по мощности НПЗ в стране.

Туапсинский НПЗ ("Роснефть") – остановлен после атаки беспилотников 22 апреля.

Новокуйбышевский НПЗ ("Роснефть") – остановлен 22 апреля.

"Лукойл-Пермнефтеоргсинтез" ("Лукойл", Пермь) – атаки 30 апреля поразили ключевой узел первичной переработки нефти, загорелись вакуумная и атмосферная ректификационные колонны, а также нефтеперекачивающая станция. Пожар охватил почти все резервуары хранения нефти.

НПЗ в Саратовской области (атака 25 апреля).

По оценкам Reuters, в зоне досягаемости дронов (1500 км от границы) находится 116 млн тонн ежегодной переработки – почти половина от совокупного объёма нефтепереработки РФ (около 230 млн тонн в год). Россия воюет в рамках СВО четвёртый год, а её топливное сердце находится под прямым ударом. И каждый новый налёт БПЛА заставляет переписывать список работающих заводов.

Грядущий дефицит топлива цены на бензин неизбежно задерёт вверх. Коллаж Царьграда

Назад в 1980-е: введут ли талоны на бензин по всей стране?

Механизм, по которому внутренний рынок покатится в пропасть, прост и жесток. Первым делом дефицит ударит по опту: нефтебазы начнут нормировать отпуск топлива розничным сетям. Затем цены на АЗС поползут вверх, опережая инфляцию. И наконец на удалённых трассах и в регионах, далёких от НПЗ, появятся таблички "Бензина нет".

В августе 2025 года дефицит затронул больше половины регионов России – по меньшей мере 57. АЗС в Крыму, Забайкалье, на юге и Дальнем Востоке вводили лимиты на продажу, а в некоторых местах – талоны. Сейчас ситуация усугубляется тем, что выбыли из строя ключевые заводы. Возвращение к системе лимитов становится не теоретической возможностью, а вероятной реальностью ближайших недель.

Косвенно о напряжении говорит и решение правительства: с 1 апреля 2026 года введён полный запрет на экспорт бензина для всех участников, включая нефтяные компании. Мера, которая должна была стать хирургическим инструментом, на деле выглядит как затыкание дыр – дыр, которые пробиты не столько санкциями, сколько ударами дронов.

Зона беспорядка: виноватых нет и не будет

Пока горизонт затягивает топливным дымом, остаётся открытым главный вопрос: кто вообще должен защищать НПЗ? Ответа нет ни в одном законе.

С одной стороны, Минобороны официально заявляет, что прикрыть абсолютно все НПЗ на гигантской территории физически невозможно, поэтому приоритет отдаётся войскам на линии фронта и отдельным критически важным объектам, а гражданская инфраструктура остаётся на втором плане. Но это не освобождает военных от ответственности: спустя годы войны масштабные атаки дронов стали правилом, а не исключением, а эффективной "крыши" для стратегических промышленных объектов так и не создано. Показательны кадры одиночных точек с пулемётами, снятые добровольцами, – кустарщина там, где должна работать профессиональная ПВО.

С другой – владельцы заводов и их частная охрана годами были скованы по рукам и ногам. Им запрещалось иметь автоматическое оружие для отражения атак, а нормативная база не позволяла гражданским объектам устанавливать полноценные системы ПВО. Более 80% объектов ТЭК охраняются именно частными структурами, которые ранее были ограничены служебным оружием, неэффективным против современных БПЛА. Долгое время бизнес лишь просил у государства защиты и компенсаций, а в ответ слышал упрёки в собственном разгильдяйстве.

Заводы горят, переработка падает, а ответственность за провалы кругами уходит в никуда. Фото: Jozef Klopacka/Shutterstock

Уже к осени 2025 года эта пассивность сторон привела к дефициту, и двигаться пришлось форсированно. В октябре 2025 года появилась идея привлекать резервистов для защиты НПЗ, а спустя несколько месяцев профильные комитеты Госдумы с подачи "Единой России" инициировали и в итоге приняли закон, наделяющий частные охранные организации правом получать через Росгвардию и использовать боевое стрелковое оружие. Путин подписал эти поправки 23 марта 2026 года, но и они не дают системного ответа на вопрос об ответственности. Частные охранники остаются лишь локальным щитом, который легко обойти или подавить массовой атакой.

Доктор политических наук, первый министр госбезопасности ДНР, политический обозреватель "Первого русского" Андрей Пинчук в программе "Итоги дна с Делягиным" на Царьграде рассказал, что ситуация, когда "у семи нянек дитя без глазу" опасна, но устраивает чиновников. Страх должностных лиц брать личную ответственность не даёт быстро и успешно решать актуальные общегосударственные задачи: ведомства действуют в рамках узко определённых полномочий и избегают инициативы за их пределами.

“У нас знаете, как ударные дроны используются, из-за того что законодательство и ответственность чиновников не подстраиваются под объективные вызовы? У нас из-за того, что, например, нельзя использовать взрывчатые вещества на ударных дронах, которые должны поражать, допустим, ракеты или БПЛА противника, к ним привязывают фейерверки и петарды. Это же издевательство над здравым смыслом. Но – с точки зрения чиновника – зато не нарушены нормы, правила”,

– констатировал обозреватель Царьграда.

В итоге возникает зона правовой и управленческой пустоты. Минобороны не может и не обязано защищать все гражданские объекты – их слишком много, и они не приоритет. Бизнес не готов брать на себя военные расходы и риск, тем более в отсутствие гарантий компенсаций. А в итоге заводы горят, переработка падает, а ответственность за провалы кругами уходит в никуда.

Что с того?

Кирилл Дмитриев прав: авиационный кризис – лишь предвестник. Пока правительство экстренными мерами пытается сдержать цены на АЗС и не допустить пустых колонок, фундамент рушится. Удар за ударом по НПЗ превращает российскую топливную безопасность в лоскутное одеяло, которое некому штопать, потому что нет ответственного. И каждый литр бензина на заправке становится предметом острой конкуренции и растущей тревоги.

Страна, которая считается ведущим мировым экспортёром нефти, рискует остаться без топлива для собственной бензоколонки – в прямом смысле этого слова. И если динамика нефтепереработки не изменится, май 2026 года может войти в историю как месяц, когда у АЗС впервые за долгое время выстроятся очереди. На этот раз – всерьёз и надолго. Потому что счёт пошёл не на дни, а на баррели, а дыру в безопасности никто не закрыл. И главный вопрос теперь не в том, когда кончится бензин. А в том, кто ответит за то, что его некому было защитить. И станет ли от этого кому-нибудь легче, если в бензобаке по-прежнему будет сухо.