Одни губернаторы-назначенцы пытаются взять ситуацию в свои руки, организуя собственные вертикали, подчиненные только им. Другие мечутся из стороны в сторону или растерянно кудахчут.

Из всего этого, вместе взятого, и складывается история если еще и не зашедшей в тупик, то все более затягивающейся и изнурительной борьбы с эпидемией. Каждое звено самовлюбленной путинской системы вносит свой вклад.

И, конечно, ему хватило бы ума показать гражданам пример. Довольно большое число заразившихся сановников и магнатов, начиная с председателя правительства, говорит не только о том, что ковид равнодушен к чинам. Показное несоблюдение запретов, наложенных на простолюдинов, является у нас знаком принадлежности к знати.

И эти люди еще удивляются, что рядовые граждане, которых липецкий губернатор безнаказанно предлагал травить как насекомых, уклоняются от поголовного ношения масок и перчаток. Маски носят во всем мире, и я не стану рассуждать об их пользе. Но если бы правящий круг относился к подданным как к своим, а не как к чужим, он пожертвовал бы крупицу своих богатств на бесплатные раздачи средств защиты.

Еще 10-12 лет назад, в тогдашний кризис, высшие классы делились с массами накопленными резервами. А сейчас в докладе министра труда Антона Котякова фигурируют как признак великой щедрости неполные 30 млрд руб., выданные рядовым гражданам по всем каналам в совокупности. Это меньше одной десятой потерянных за апрель белых зарплат (если судить по отчету ФНС о сокращении поступлений подоходного налога). А о заработках, которых лишились занятые неформально, я уже и не говорю.

Поэтому 30% медиков из инфекционных стационаров имеют антитела, то есть переболели. И поэтому же среди них такая смертность. А у аппарата хватает людей и времени, чтобы задним числом разбирать «дела» погибших врачей и медсестер, дабы установить, при исполнении ли они заразились и полагаются ли их семьям компенсации.

7. Последнее, но не по важности. Гигантский разрыв между верхами и низами.

Трагизм происходящего в медучреждениях обществу еще предстоит понять. Незащищенных, едва подготовленных людей бюрократия бросила спасать ситуацию. Как штрафников на той войне, по поводу которой та же бюрократия льет столько официальных слез.

«Майские указы»-2012 и минздравовские оптимизации в эпоху Вероники Скворцовой лишили медицинскую систему запаса прочности, подчинили ее сиюминутным высочайшим прихотям и превратили часть ее топ-менеджеров в номенклатурных сановников, равнодушных к судьбе бывших коллег.

Поэтому разговоры о повальных репрессиях против нарушителей карантина очень преувеличены. Полицейским куда приятнее охотиться на безобидные парочки в парках, чем объясняться с недружелюбной толпой гуляющих. Так что абсурдность половины запретов смягчается необязательностью их соблюдения. Попутно становится необязательной и разумная их половина.

6. Реформа здравоохранения, которая сделала медиков первой группой риска.

Ограничительные правила, которыми обложили людей, стоят отдельного разговора. Но охранители, во-первых, заточены вовсе не на соблюдение каких-то правил; во-вторых, не подчинены местным властям; а в-третьих, явно побаиваются навязывать то, что выводит из себя не каких-то интеллигентов, а буквально всех.

Вы можете представить себе нацгвардейцев, вежливо убеждающих разгулявшуюся молодежь не толпиться и уйти с улиц?

Как вы думаете, кто в России верховный эпидемиолог, на чьи компетентные указания ориентируется политическое руководство? Упомянутая чиновница Попова? Телеведущий Мясников? Близкий к трону доктор Рошаль? Кинематографист-конспиролог Михалков? Количество сыплющих указаниями и прогнозами малосведущих людей с придворными званиями не поддается подсчету. В стране нет не только единого административного, но и единого научного руководства. Одни начальники на местах выбирают себе умных советников, другие – глупых, а третьи – сами себе эпидемиологи.

5. Нацеленность охранителей на что угодно, кроме поддержания порядка.

Тут парадокс. Импортозамещение без труда навязало стране тесты на коронавирус, от которых так мало толку. Но оно же ни капли не помогло в производстве средств защиты. Пандемия идет полным ходом два месяца, а СИЗов хватает только в минпромовских отчетах. Ни при Советах, ни при полупостроенном капитализме конца 90-х производство у нас в критические моменты не было таким неповоротливым и нацеленным на выгоды хапуг.

4. Отсутствие профессиональной экспертизы.

Зачем вообще главам субъектов какие-то «рекомендации», за последствия которых отвечать будут они, а не их сочинители? Московский мэр при явном одобрении прочих регионалов тут же объявил, что намерен действовать по своему усмотрению. Значит, так же поступят и другие. И главе вертикали пришлось принять это к сведению.

3. Бюрократизация экономики и расцвет импортозамещения.

Стали непонятными и роли федеральных ведомств. Скажем, начальница Роспотребнадзора Анна Попова по приказу президента принесла ему и губернаторам «рекомендации по поэтапному снятию противоэпидемических ограничительных мер». Успевающий первокурсник, почитав иностранные проектировки выходов из локдауна, за полдня написал бы план не хуже. Но проблема даже не в этом.

Шок, испытанный главой государства, помноженный на его нежелание отвечать за явно неблагодарное дело, привел к псевдофедерализму, совсем не похожему на настоящий в смысле способности слаженно работать.

Наша система и лично вождь хвалили себя за готовность к особым ситуациям. Эпидемия показала, что все чрезвычайное вгоняет их в панику.

Если бы знакомство Владимира Путина с окружающим миром было адекватным, он мог бы уже в феврале или хотя бы в начале марта сосредоточить все свои силы на предотвращении эпидемии. Но в координатах вождя абсолютно приоритетными были никем не прошенные поправки, ведущие к увековечению его правления, а также военный юбилей. Отсюда и фатальное опоздание с антиковидными мероприятиями.

2. Властная вертикаль, единообразно работающая только при постоянных подхлестываниях сверху.

Перечислим звенья и узлы системы, которыми она так гордилась и которые на поверку оказались ее слабыми местами.

1. Завязанность властной машины на интересы и представления о действительности одного человека.

Вроде бы, странно такое слышать. Наш режим, со своей суперцентрализацией, идеально покорными высшими классами и любовью (на словах) к так называемой мобилизационной модели, выглядел идеально подготовленным к любым бедствиям. Но вот понадобилось мобилизоваться – а он расползается во все стороны.

Все, что смогло сказать по данному поводу наше первое лицо, свелось к двум тезисам, которые сразу приглянулись острякам: «Это несложно сделать, нужно просто с коллегами в регионах предметно рассмотреть все вопросы. Ясно, что это непростая работа…»; «И вперед забегать нельзя, но и топтаться на месте тоже бессмысленно, нужно двигаться постепенно вперед…»

Россия принадлежит именно к этой группе неудачливых держав. Число заражений (усредненное по семидневке) до сих пор лезет вверх по экспоненте, количество смертей уже неделю как вышло на плато и не снижается. Полуторамесячный локдаун довел людей до белого каления. А эпидситуация такова, что начать его смягчать – значит отдаться ковиду.

Но есть и несколько государств, где непоследовательные карантины, проводимые к тому же с критическими опозданиями, подавить эпидемию на сегодня не смогли. Это Британия (451 смерть на 1 млн), Швеция (314), США (232). До середины апреля зараженных и умерших там становилось все больше – и пока их количество держится на уровнях, близких к пиковым.

Большинство стран, выходящих из локдаунов, располагаются где-то между этими двумя полюсами. Одни больше уверены в своей способности придушить новые вспышки ковида, другие меньше. Сами по себе эти карантинные победы ничего не гарантируют, однако дают надежду продержаться до появления эффективных лекарств (предположительно осенью) и вакцины (в конце этого или в начале следующего года).

На другом полюсе – страны, которым успехи локдаунов дались дорогой ценой из-за промедлений и первоначальной растерянности. Это, например, Италия (495 смертей на 1 млн жителей). Максимальное число заражений там было зафиксировано пять недель назад, и с тех пор медленно идет вниз. Однако и сейчас количество регистрируемых ежедневных смертей лишь втрое меньше пикового. Поэтому ослабление там карантина – довольно рискованная вещь. Но люди уже не в силах терпеть.

Думаете, приведу в пример Китай? Нет, Австралию. Всего там умерли 97 человек (4 смерти на 1 млн жителей), количество ежедневных заражений вышло на пик к концу марта и стало быстро снижаться. Сейчас заражения единичны, их число колеблется на уровне одной двадцатой от пикового. Ослабляя запреты, австралийские власти исходят из правдоподобного предположения, что новые всплески эпидемии можно будет подавить в зародыше.

Есть страны, где карантин вводили во всей его полноте и на ранней стадии эпидемии; где вся мощь госмашины была нацелена на выявление зараженных и тех, кто с ними общался, на отслеживание их перемещений, на убеждение граждан скрупулезно соблюдать правила изоляции.

Вроде бы в этом нет ничего уникального. Нигде в мире люди не хотят мириться с локдауном больше двух месяцев. Ограничения поэтому ослабляют сейчас почти везде. Но фон всюду разный.

Народ устал и от локдауна, и от руководящей болтовни, и от отсутствия хороших новостей.Ежедневные телефонные опросы, проводимые ФОМом в рамках проекта «КоронаЗонд», показывают: за последние три недели доля считающих, что эпидемия усиливается, выросла с 54% до 60%. Одобрение антиэпидемических действий властей в начале локдауна было подавляющим (7 к 1), а сейчас стало довольно непрочным (2 к 1). Официальной информации о ковиде в первых числах апреля доверяли 69% против 23%, а теперь – 53% против 38%. Рядовой человек боится заболеть, но все меньше готов соглашаться с начальственными объяснениями и запретами.

В словаре кремлевской администрации нет даже слов подходящих, чтобы сказать о тяготах и бедах. Все, что не лезет в пиар, для них загадка. Но эпидемия – не парад и не всенародное голосование. Оформить происходящее как начальственную победу невозможно. Отсюда и та отрешенность, с которой Путин и его подчиненные зачитывали друг другу свои спичи.

Очередное антиковидовское онлайн-совещание оказалось еще более странным и бесцветным, чем предыдущие, которые тоже ничем не порадовали. Хотя, говорят, интеллектуальная обслуга вождя готовила это мероприятие как триумф над эпидемией, сопровождаемый торжественным освобождением народа из-под домашнего ареста.

Сергей Шелин