Недавно людей спросили, что они думают о таком параметре определения бедности, как прожиточный минимум. Люди со стоном выдохнули, что параметр немного того… устарел – вот бы хоть тысчонку-полторы накинуть. То есть при том, что официально порогом бедности в России считается среднедушевой доход в 11,2 тысяч рублей, народ желал бы его поднять всего до 12,5 тысяч. И эту цифру назвали у нас субъективным восприятием бедности.

Мы бедны, и это все сложнее скрывать. И все труднее нести эту бедность достойно. Вот наша объективная реальность.

Специалисты лаборатории проблем качества и уровня жизни Института социально-экономических проблем народонаселения РАН провели эксперимент в Вологодской области. Семидесяти семьям попытались обеспечить все основные потребности: питание, жилье, одежду, лечение, образование, отдых, учли непредвиденные расходы и возможность незначительных накоплений. Выяснилось, что примерно по 35 тысяч на человека и нужно. Правда, семьи, которые получали помощь, все равно ничего не откладывали: они раздавали старые долги и оплачивали то, что очень долго не могли себе позволить: кто-то покупал детям компьютеры, велосипеды и качественную обувь, кто-то доделывал ремонт, кто-то занялся, наконец, здоровьем, кто-то вкладывался в образование...

Благополучие начинается там, где появляются излишки. Причем стабильно, в течение длительного времени и не в результате работы на износ. Помните, было еще одно исследование, в ходе которого выяснилось, что россияне могут позволить себе откладывать на черный день только при доходах в 35 тысяч на каждого члена семьи? Казалось бы, не так уж мало. Может, у людей просто слишком большие запросы? Откуда взялась эта цифра?

Бедность вообще всегда объективна. Субъективным может быть только благополучие. Особенно в России наших дней. Ведь довольство даже тех немногих не обремененных семьей и долгами середнячков, которые думают, что они вырвались из нищеты, весьма эфемерно. За какие-нибудь условные 70 тысяч рублей люди вкалывают как проклятые, белого света не видят, треплют себе нервы, крадут у себя здоровье и молодость. Они отрываются от бедности, только пока бегут со всех ног. Но если вдруг замедлятся, перейдут на спокойный шаг, то окажется, что нужда никуда не исчезла, что она всегда была рядом и вот опять готова поглотить целиком.

Тем не менее сегодня все чаще говорят о «субъективной бедности». Считается, что это когда у человека есть более-менее нормальный доход, а ему все равно не хватает. Вот зарабатывает кто-нибудь 60 тысяч рублей, и мало ему. Но не потому, что у него лобстеров нет на ужин, а потому, что на нем, например, отец-инвалид и кредит за операцию, которая не помогла, до сих пор не выплачен. Или, допустим, 50 тысяч – это доход матери-одиночки, выплачивающей ипотеку. Конечно, хватать не будет. Но это и есть бедность. Самая обычная – объективная.

12,5 тысяч рублей на человека – это вопиющая в своей очевидности, ужасающая в своей объективности нищета. А настоящий мрак в том, что 40% семей признались: их доходы в пересчете на одного человека ниже этой цифры.

К россиянам осторожно приглядываются: живы еще? Тянут пока лямку? А долго ли протянут? Не пора ли все же подбросить сена в кормушку?

Российские власти словно ставят эксперимент: как сильно можно затянуть пояса на народе, чтобы он продолжал тянуть лямку?

Но если всем понятно, что денег нет и не будет, то зачем социологи так суетятся со всеми этими исследованиями бедности? И зачем чиновники регулярно отчитываются, на сколько еще процентов выросла армия малоимущих? Мне кажется, это уже похоже на какой-то циничный эксперимент над людьми. Так жадный фермер может исследовать возможности своей скотины: при каких минимальных вложениях в ее содержание она будет продолжать пахать.

Что до борьбы с бедностью, то вместо нее у нас популизм и унизительные подачки. На фоне громких обещаний создать рай на земле к две-тысячи-черт-знает-какому-году пенсии повышают на пятьсот рублей в год, а зарплаты бюджетникам – на какую-нибудь несчастную тысячу. Если выделяют материальную помощь семьям, то либо за активное деторождение, либо в нагрузку к ипотеке. Совсем задавленным нуждой людям предлагают какие-то немыслимые «социальные контракты», когда в обмен на письменное обещание не беспокоить больше государство человеку дают… корову и мешок картошки. Невероятный стыд, конечно.

Но давайте честно: причины давно известны. Они кроются в нашей больной экономике. В низкой производительности труда. В медленном развитии высокотехнологичных сфер. В том, что у нас ничтожно мало хорошо образованных высококвалифицированных работников – а те, которые есть, не нужны в отечественных гаражных бизнесах и примитивных стартапах.

Казалось бы, ответ очевиден. Бедняков и откровенной нищеты в стране все больше – стало быть, надо выявлять причины и бороться с этим ужасным явлением.

Бедность в России изучают все пристальнее. Каждую неделю – новое исследование. То считают, какому числу россиян не хватает до зарплаты, то разбираются, сколько нужно зарабатывать, чтобы начать откладывать на черный день, то прикидывают, какой доход должен быть в семьях, где есть дети. Откуда такое беспокойство?

Нищета приобретает все более угрожающие масштабы.

Марина Ярдаева