18–19 ноября Шэньчжэнь принимает саммит АТЭС — встречу лидеров крупнейших экономик Азиатско-Тихоокеанского региона. Сам город стал одной из самых наглядных витрин китайского технологического рывка: здесь находятся штаб-квартиры Huawei, BYD, Tencent и DJI, а вокруг них выросла целая экосистема высокотехнологичного производства. Китай уже испытывает электрические пассажирские самолёты, выводит на рынок беспилотные аэротакси и запускает в серию огромные самолёты-амфибии. Россия тоже не отказывается от амбициозных проектов: первый полностью импортозамещённый МС-21 поднялся в воздух, а к 2030 году может появиться демонстратор сверхзвукового пассажирского лайнера. Но для этого недостаточно инженерного таланта. Стране нужны стратегические приоритеты и совершенно другой подход к финансированию технологического развития.
Шэньчжэньский урок: фантастика становится промышленностью
Новейшая история Шэньчжэня — наглядная иллюстрация того, что происходит, когда государство на десятилетия выбирает направление развития и концентрирует вокруг него ресурсы. В девяностые годы прошлого века это был небольшой захолустный городишко с одной улицей и единственным "небоскрёбом" в 21 этаж. Двадцать лет назад здесь жили 8+ миллионов человек, а экономика города производила товаров и услуг почти на 493 миллиарда юаней. А сегодня Шэньчжэнь — уже другой масштаб: население превысило 18 миллионов, ВВП приблизился к 3,9 триллиона юаней, а сам город стал одним из крупнейших центров высокотехнологичной промышленности Китая. Здесь не просто выросли новые кварталы и небоскрёбы — сформировалась уникальная среда, в которой инженерная идея быстро получает производственное воплощение.
При этом Шэньчжэнь напоминает и о другом важнейшем слагаемом успеха: государство создавало инфраструктуру, налоговые стимулы и долгосрочный спрос, но внутри этой экосистемы частные гиганты и тысячи мелких технологических стартапов боролись друг с другом за выживание и рынки. И Шэньчжэнь, и сам Китай стремительно взлетели — и не только в экономическом, но и в технологическом смысле. За эффектными новинками стоят вполне конкретные инженерные решения, годы разработок и немалые деньги.
Это пример для нас, когда эффективность измеряется не суммой "освоенных" средств и горой отчётов, а в штуках конкретного товара, имеющего спрос. Мы до сих пор не пережили последствия деиндустриализации 90-х, когда изначально Россию поставили в такие условия, отмечает китаевед, руководитель Центра изучения стран Дальнего Востока Кирилл Котков:
“В девяностые годы была создана парадигма экономического развития России, которая звучала примерно так: не нужны нам наши станки, надо будет — купим. В результате ещё вчера вторая по мощи экономика мира превратилась в страну периферийного капитализма. А как могло быть иначе, если капиталистический мир устроен так, что у него обязательно есть центр? Таким центром были США. Сейчас возникает второй центр — Китай. А вокруг — ближняя и дальняя периферия. Иначе невозможно. Поэтому попытка войти в западный капитализм заранее была обречена не то чтобы на провал, но на превращение страны в сырьевой придаток. Кстати, Россия находится на географической периферии, это тоже надо понимать. Никому конкуренты не нужны”.
Конкретные примеры китайских технологий
Не так давно взлетел во всех смыслах AG600 "Кунлун" — крупнейший китайский самолёт-амфибии. Он способен садиться на воду, набирать до 12 тонн воды за 20 секунд и использовать её для тушения пожаров. Максимальная взлётная масса машины — 60 тонн. Проект стартовал в 2009 году, первый полёт состоялся в 2017-м, а сертификат он получил в 2025-м. Пятнадцать лет от проекта до допуска к производству. Другой самолёт – уникальный электрический CE-25A, рассчитанный на 19 пассажиров. Десять электрических вентиляторных двигателей распределены вдоль крыла; заявленная дальность — 400 километров. Первый пилотируемый испытательный полёт состоялся 14 ноября 2026 года.
Ещё одна необычная разработка — внедорожник Yangwang U8 компании BYD. Благодаря герметизации кузова, датчикам и четырём независимым электромоторам он способен в аварийной ситуации удерживаться на воде и медленно двигаться по ней. Производитель заявляет до 30 минут плавучести. Это не полноценная амфибия, а дополнительная спасательная функция. Модель представили в 2023 году, стартовая цена составила 1,098 млн юаней. Стоимость разработки самой технологии компания отдельно не публиковала.
Беспилотное аэротакси EHang EH216-S — уже не концепт, а сертифицированный двухместный аппарат вертикального взлёта и посадки. Шестнадцать электромоторов приводят в движение винты, маршрут задаётся автоматически, а полёт контролируется наземной системой. Дальность — около 30 километров. От публичного представления модели в 2018 году до допуска к коммерческим перевозкам прошло около семи лет.

Беспилотное аэротакси. GIF видео канала Guangzhou
Китайские чудеса не создаются за одну ночь и не обходятся дёшево. "Кунлун" разрабатывали полтора десятилетия, аэротакси — около семи лет. Но принципиально другое: под перспективные проекты собирают промышленную кооперацию, обеспечивают финансирование и последовательно доводят их до производства. Китай не обязательно добьётся коммерческого успеха в каждом направлении, но он создаёт возможность такого успеха: финансирует разработку, собирает кооперацию и доводит перспективные технологии до лётных испытаний и производства. Именно концентрация ресурсов в сочетании с рыночной конкуренцией позволяет превращать то, что ещё вчера выглядело фантастикой, в конкретный промышленный продукт.
От МС-21 до сверхзвука: у России тоже есть что поднимать в небо
Программа МС-21 была запущена в 2007 году, первый полёт состоялся в 2017-м. Разрыв прежней международной кооперации потребовал заменить значительную часть иностранных комплектующих и систем. 3 августа 2026 года в воздух поднялся первый серийный самолёт с полностью импортозамещённой комплектацией. Теперь предстоит завершить сертификацию и перейти к поставкам авиакомпаниям. Путь оказался долгим, но МС-21 не должен стать памятником затянувшейся разработке: его задача — превратиться в серийную машину и основу следующих проектов.
Следующая амбициозная цель — демонстратор сверхзвукового пассажирского самолёта. Академик РАН Борис Алёшин заявил, что его можно создать на рубеже 2030 года:
“Мы обязательно сделаем демонстрационный образец, на это уйдет 3–4 года. Он будет летать. А когда мы выйдем на коммерческий результат, пока сказать сложно… Мы парируем весовой дефицит за счёт принципиального улучшения аэродинамических характеристик, это наш конёк. И мы здесь пойдем вперед”.
Речь пока не о готовом коммерческом лайнере, а о проверке инженерных решений. Но именно с этого начинается создание авиации следующего поколения. У России есть компетенции в аэродинамике, двигателестроении и материаловедении. Вопрос — хватит ли последовательности и финансирования, чтобы довести новые разработки до производства.

Заимствовать лучшие практики нужно, но не так же! Коллаж Царьграда
Большой рынок — большое преимущество
В 2025 году население Китая составляло около 1,407 млрд человек, России — 143,5 млн. Китайцев почти в десять раз больше. Такой масштаб означает более широкую базу покупателей и позволяет распределять расходы на разработку и оборудование на большие серии. В автомобильной отрасли разница особенно заметна: в Китае за год продали около 23,8 млн легковых машин, в России — 1,33 млн новых автомобилей. Китайский рынок почти в восемнадцать раз больше.
Большие серии помогают быстрее возвращать вложения и снижать себестоимость. Китайские производители электромобилей способны выводить новую модель на рынок примерно за 24 месяца, тогда как цикл у многих традиционных автоконцернов достигает 40–50 месяцев. Поэтому окупаемость разработки в Китае может укладываться в пять-шесть лет, тогда как при малой российской серии возврат вложений рискует растянуться на десятилетия. Это не универсальная статистика: всё зависит от модели, себестоимости, экспорта и продаж. Но вывод очевиден: без достаточного внутреннего рынка промышленности трудно обеспечить масштаб.
И это не оправдание для бессрочного субсидирования. Если предприятие годами не выходит на нужный объём, не обеспечивает качество и не становится конкурентоспособным, налогоплательщик не обязан десятилетиями оплачивать его убытки. Поддержка должна сохранять технологии и покупать измеримый результат, а не подменять рыночный спрос.

Инфографика Царьграда
Не финансировать всё подряд, а вкладываться в будущее
России необходимы конкретные промышленные ориентиры, а не только общие обещания создать благоприятную среду для бизнеса. Государству следует определить, сколько новых производств и мощностей требуется, какое оборудование критически важно выпускать внутри страны, какие компетенции нельзя утратить. Речь не о тотальном административном управлении, а о планировании стратегических целей при сохранении конкуренции между предприятиями.
Китай действует как государство-корпорация, и в этом одна из основ его экономического рывка. Об этом в докладе к форуму "Россия-2050" говорил учредитель Царьграда Константин Малофеев:
"Они написали программу "Китайская мечта" до 2050 года. Главным геоэкономическим инструментом её реализации является глобальный проект "Один пояс – один путь". Он охватил уже более 140 стран, составляющих вместе с Китаем почти 75% населения мира и производящих более половины мирового ВВП. Плюс они создали концепцию "Сообщество единой судьбы человечества". Китай уже берётся определять судьбы всего мира".
Малофеев предупреждает и о риске закрепления за Россией роли сырьевой периферии:
Если Трамп просто даст тихонько вымереть России, не трогая, то Китай готов поддержать, как в хосписе, обезболивающим и заботой. Однако пока Россия всё ещё на арене. Мы самая богатая в мире страна по природным богатствам. У нас 30% мировых запасов угля. Первое место в мире по запасам руд цветных металлов, по запасам газа, по запасам золота в недрах. Огромные перспективы по пресловутым редкоземельным металлам. Вся наша территория – это лес и вода, главный источник жизни на Земле. Мы очень богаты. И всё это очень нужно нашим врагам. Угроза очень серьёзная.

Без правильного целеполагания не взлетим. Коллаж Царьграда
Выход — реиндустриализация и планово-рыночная модель, в которой государство задаёт долгосрочные приоритеты, обеспечивает стратегические отрасли "длинными деньгами", а бизнес отвечает за сроки, качество и спрос. В число таких направлений должны войти авиация, атомная энергетика, космос, двигателестроение, критическая электроника, робототехника и современные материалы. Финансирование необходимо вести от исследований и опытных образцов до сертификации и серийного выпуска, а поддержку проектов, не выполняющих обязательств, прекращать. Минфин должен оценивать не только расходы ближайшего бюджета, но и цену утраты технологий.
Что с того?
Шэньчжэнь показывает, что промышленный рывок требует не одного лишь государственного заказа. Нужны приоритеты, конкуренция, кооперация науки и бизнеса, большой рынок и инвестиции на длинный срок. Китайский опыт нельзя механически перенести в Россию, но можно усвоить его главный урок: нельзя требовать технологического прорыва, отказываясь финансировать долгий путь к нему.
Однако промышленная стратегия неотделима от демографической. Китайский рынок велик не только благодаря политике развития, но и благодаря численности населения. России необходима политика народосбережения: поддержка семей с тремя и более детьми, доступное жильё и инфраструктура для жизни в малых городах и сёлах. Цель в 160 млн жителей и развитие "одноэтажной России", где до 80% граждан смогут жить в собственных домах, требуют не лозунгов, а рабочих мест, школ, больниц, дорог и устойчивых доходов семей.
Стране нужны не только новые заводы и самолёты, но и люди, которые будут их строить, эксплуатировать и покупать произведённую продукцию. Поэтому задача — не просто увеличить промышленный выпуск, а одновременно расширить человеческую и экономическую основу страны. Только тогда собственные технологические вершины станут не отдельными достижениями, а фундаментом долгосрочного развития.







Комментарии 0