Еще несколько месяцев назад одно только упоминание о необходимости переговоров с Москвой могло превратить европейского политика в изгоя. Теперь ситуация меняется: страны, которые продолжают поддерживать Украину, сами начинают искать прямого контакта с Кремлем, а в Брюсселе обсуждают, как не остаться за бортом переговорного процесса. То, что еще недавно казалось немыслимым, постепенно становится частью политической реальности. И на этом фоне вновь вспоминают прогнозы Владимира Жириновского о будущем Европы.

От телефонного звонка до переговоров в Абу-Даби

В конце октября президент Финляндии Александр Стубб и премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре провели телефонный разговор с Владимиром Путиным. Беседа продолжалась около полутора часов, а о ее проведении официально сообщили пресс-службы сторон. Это был не закулисный контакт, о котором публика узнала бы спустя годы, а открытый дипломатический шаг.

Значение разговора заключается в том, что российский президент впервые более чем за год публично общался с европейскими политиками, чьи страны поддерживают Украину. Для Хельсинки и Осло это возможность напрямую обсудить конфликт, последствия которого затрагивают их собственную безопасность, пишет RuNews24. При этом сам факт контакта не означает, что Финляндия и Норвегия изменили свою позицию по отношению к России. Однако прежняя установка, при которой прямой диалог с Москвой фактически считался нежелательным, уже не выглядит безальтернативной.

ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Одновременно, по сообщениям западных СМИ, Европейская комиссия и Европейский совет формируют общую команду чиновников для участия в переговорах, которые планируется провести в Абу-Даби в начале ноября. В качестве руководителя делегации рассматривается Бьорн Зайберт, глава кабинета председателя Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен.

Брюссель стремится к многостороннему формату, в котором за одним столом могли бы оказаться представители Европы, Украины, США и России. До сих пор основную роль в контактах с Москвой играли американцы, тогда как европейские государства преимущественно оставались в стороне. Теперь Евросоюз пытается занять место в процессе, способном определить дальнейшее развитие конфликта.

Почему же политики, которые еще недавно демонстративно дистанцировались от самой идеи переговоров с Россией, теперь добиваются возможности говорить с Кремлем? Ответ связан не только с дипломатией, но и с растущим пониманием последствий затяжного противостояния.

Жириновский предупреждал: Европа будет искать выход

Владимир Жириновский неоднократно высказывался о будущем Европы и ее отношениях с Россией. Многие его прогнозы звучали настолько категорично, что воспринимались скорее как политическая провокация. Он предсказывал ослабление Евросоюза, усиление внутренних противоречий и постепенную утрату европейскими странами самостоятельности в мировой политике.

По мнению Жириновского, единство ЕС во многом держится на экономических связях и бюрократических механизмах. Но в серьезном кризисе национальные интересы неизбежно выходят на первый план, а государства начинают действовать самостоятельно. Нынешние разногласия между европейскими столицами вокруг возможных переговоров с Москвой укладываются в эту логику.ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Политик также связывал будущее Европы с экономическими проблемами и миграцией, предупреждая, что накопившиеся противоречия могут привести к серьезным потрясениям и ограничению свободы передвижения внутри объединения. Он полагал, что ослабленная Европа будет вынуждена пересматривать отношения с Россией, от которых прежде стремилась дистанцироваться.

Европа на коленях приползет. И Штаты приползут просить помощи у России, - говорил Жириновский.

Еще одна его фраза сегодня звучит особенно актуально: "В Европе драться будут, чтобы поговорить с Путиным". Разумеется, один телефонный разговор не означает, что весь прогноз уже сбылся. Но стремление европейских политиков вернуться к прямым контактам с российским руководством действительно напоминает сценарий, который Жириновский описывал задолго до нынешних событий.

Национальные интересы оказались важнее единства

Звонок Стубба и Стёре Владимиру Путину был продиктован прежде всего прагматическими соображениями. Финляндия и Норвегия - непосредственные соседи России, поэтому последствия конфликта для них не ограничиваются общей европейской повесткой. Вопросы безопасности, устойчивости экономики и перспектив урегулирования имеют для этих стран прямое практическое значение. После разговора Стубб подчеркнул, что обсуждение было откровенным и предметным.

Мы - соседние страны с Россией. Исход этой войны окажет прямое влияние на нашу безопасность и на безопасность Европы в целом. Чтобы закончить войну, необходимы прямые дискуссии, - заявил финский президент.

Стёре, в свою очередь, обратил внимание на человеческие и материальные потери, которые несет конфликт, а также на его долгосрочные последствия. По его словам, страдания и разрушения будут влиять на последующие поколения.

Эти заявления демонстрируют изменение акцентов: даже государства, поддерживающие Украину, вынуждены учитывать необходимость прямого общения с Москвой. Продолжение конфликта означает для них не только политические издержки, но и риски для собственной безопасности и экономики.ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Впрочем, решение северных соседей России вызвало недовольство в Европе. Премьер-министр Дании Метте Фредериксен раскритиковала их шаг, заявив, что он наносит ущерб общеевропейской дипломатии. Однако сама реакция показала, насколько трудно ЕС придерживаться единой линии.

Евродепутат от Люксембурга Фернан Картайзер признал, что позиции стран Евросоюза существенно различаются. Если одни по-прежнему скептически относятся к переговорам с Россией, то другие, в частности Словакия, выступают за максимально возможную нормализацию отношений.

По словам Картайзера, в Совете ЕС обсуждают возможность назначения нескольких переговорщиков вместо одного. Такой подход позволил бы учесть разнообразие взглядов внутри объединения. Но за дипломатической формулировкой просматривается очевидная проблема: согласовать общую позицию по отношениям с Москвой европейским странам становится все сложнее.

Кто следующим постучится в дверь Кремля?

Жириновский полагал, что в условиях европейского кризиса наиболее дальновидные государства начнут искать сближения с Россией. В качестве одного из возможных участников такого процесса он называл Германию, которая, по его прогнозу, могла бы сформировать с Москвой новый союз и тем самым избежать потрясений, ожидающих другие европейские страны.

Пока Берлин не сделал аналогичного шага, но Финляндия и Норвегия уже вышли на прямой контакт с российским президентом. При этом Стубб специально оговорил, что его страна не выступает посредником и не говорит от имени всей Европы:

Мы не медиаторы. Мы не говорим от имени всей Европы. Мы действуем как лидеры наших стран.

Эти слова отражают саму суть происходящего. Хельсинки и Осло действуют исходя из собственных интересов, не дожидаясь, пока Брюссель выработает общую линию. Европейское единство, по крайней мере в вопросе диалога с Россией, оказывается далеко не безусловным.ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Дополнительную неопределенность создает изменение американского подхода, которое вызывает тревогу в европейских столицах. На фоне обсуждения возможных переговоров Вашингтон все отчетливее ориентируется на собственные интересы, а европейские страны опасаются, что важнейшие решения будут приниматься без их полноценного участия.

Поэтому Брюссель стремится попасть за стол переговоров в Абу-Даби. Если процесс урегулирования продолжится без европейских представителей, Евросоюзу придется учитывать решения, на выработку которых он почти не сможет повлиять.

Кремль после разговора с финским и норвежским лидерами сообщил о договоренности поддерживать прямой телефонный контакт и в дальнейшем. В начале ноября ожидается возобновление трехсторонних переговоров России, Украины и США, к которым Европа пытается присоединиться в официальном формате.

Пока рано утверждать, что европейские государства готовы кардинально пересмотреть свою политику в отношении России. Но сам факт того, что прямые переговоры с Москвой вновь становятся предметом практической дипломатии, уже показателен. Предсказание о том, что в Европе будут добиваться возможности поговорить с российским президентом, начинает сбываться. Политическая реальность меняется, а вместе с ней меняется и отношение европейских столиц к переговорам с Москвой.