Шестого октября родился человек, которому суждено было поставить финальную, очень двусмысленную точку в затянувшемся романе Франции с королевской властью. Людовик-Филипп I, последний король французов. Он хотел, чтобы волки были сыты и овцы целы, но, когда понял, что так не бывает покинул трон, тихо, без гильотины, без барабанного боя и без пафосных речей на эшафоте. Для французского монарха это — уже само по себе историческая дерзость, если не сказать — оскорбление традиций.

Шестого октября 1773 года родился человек, которому суждено было поставить финальную, очень двусмысленную точку в затянувшемся романе Франции с королевской властью. Людовик-Филипп I, последний король французов.

Вы только вдумайтесь в эту иронию судьбы, господа. Его отец, герцог Орлеанский, во время Великой революции так сильно хотел понравиться разбушевавшейся толпе, что отрекся от титула, принял фамилию Эгалите — то есть «Равенство» — и… проголосовал за казнь своего кузена, короля Людовика XVI. Помогло это ему? Ничуть. Год спустя та же самая революция, сыто икнув, отправила гражданина Эгалите на ту же самую гильотину. Сыну пришлось бежать.

И вот этот мальчик, тридцать лет скитавшийся по Европе, подрабатывавший учителем географии в Швейцарии под чужим именем и замерзавший в Лапландии, в 1830 году вдруг снова оказывается на французском престоле.

Казалось бы, вот он — сюжет! Напишите на знаменах «Возмездие» или «Реставрация»! Но Людовик-Филипп был умным человеком, а умный человек в тисках истории всегда выглядит немного комично. Он отказался от пышной коронации. Он демонстративно гулял по улицам Парижа пешком, в самом обычном буржуазном сюртуке, держа под мышкой… зеленый шелковый зонтик.

Вы можете себе представить короля с зонтиком вместо скипетра?

Народ поначалу захлебывался от восторга: «Посмотрите, наш король — такой же лавочник, как и мы! Он подписывает законы той же ручкой, что и свои счета за бакалею!». Его прозвали «Король-гражданин». Он искренне пытался совместить несовместимое: трон Бурбонов и Декларацию прав человека. Он хотел, чтобы волки были сыты, овцы целы, а пастуху регулярно выплачивали премиальные.

И чем все закончилось? Буржуазия, ради которой он расшибался в лепешку, сочла его слишком скучным. Монархисты — предателем престола. А беднякам вообще не нужен был король, который защищает интересы банкиров. Франция — страна страстная, ей подавай либо безумную роскошь Версаля, либо кровавый восторг баррикад. А тут — зонтик. Ну куда это годится?

В 1848 году, когда в Париже снова запахло порохом и толпа пошла на Тюильри, Людовик-Филипп не стал отдавать приказ стрелять. Он просто сел в наемный экипаж под именем «мистер Смит» и тихо уехал в Англию. Уехал, оставив французам их любимую игрушку — очередную революцию.

Мне иногда кажется, что история — это очень плохой драматург с прекрасным чувством черного юмора. Люди бьются насмерть за корону, возводят эшафоты, сходят с ума от величия, а потом приходит человек с зонтиком, аккуратно закрывает за собой дверь королевского дворца и говорит: «Извините, кажется, я вам мешаю».

Он родился шестого октября, чтобы оставить нам один очень важный, тихий урок. Когда Людовик-Филипп уже в изгнании гулял по туманному Лондону, его спросили, почему он так легко отказался от борьбы за престол. Старик посмотрел на свой старый шелковый зонт и ответил: «Власти всегда кажется, что она управляет штормом. Но шторму на это наплевать. А от дождя, как выяснилось, спасает только зонтик».

Франция, конечно, быстро забыла своего «Короля-гражданина». Спустя всего несколько месяцев она с восторгом бросилась в объятия Наполеона III — человека без зонтика, но с огромными пушками и красивыми усами. Стране снова понадобилось величие. А величие — вещь дорогая, она всегда требует жертв и красивых декораций.

Я думаю, Луи-Филипп улыбался, глядя на то, как Франция, едва избавившись от него, тут же бросилась в объятия Наполеона III — человека, который устроил им такую диктатуру, что обыватели еще долго с нежностью вспоминали старого короля, его скромный сюртук и тихие прогулки по набережной Сены.

Разумный компромисс ушел со сцены тихо, под стук колес наемного фиакра, растворившись в английском тумане. Оставив нам понимание того, что самые страшные трагедии на этой земле всегда начинаются там, где люди напрочь теряют способность сомневаться в собственной правоте.

Алексей Кириченко.