Республика Хакасия перевернула еще одну страницу своей новейшей истории, которая по накалу страстей легко оставит позади любой латиноамериканский сериал.

Пока избирком запечатывал последние сейф-пакеты, а усть-абаканские водители соревновались в крепости бамперов у заправок, политический ландшафт региона изменился до неузнаваемости. Мы пережили неделю, когда «красный пояс» легким движением руки превратился в элегантный синий мундир, а столетний ипподром стал единственным местом в республике, где ставки были абсолютно прозрачными.

Анатомия электорального демонтажа: как покраснеть, чтобы посинеть

Главным событием ушедшей семидневки, разумеется, стали трехдневные выборы депутатов Государственной Думы девятого созыва. Три дня — с 18 по 20 сентября — жители Хакасии вяло, но неумолимо шли к избирательным урнам. Итоговая явка на уровне 40,05%— показатель, прямо скажем, не чеченский и даже не кузбасский, но для традиционно вольнодумной Хакасии вполне репрезентативный. Однако дьявол, как водится, кроется в деталях, а точнее — в географических диспропорциях.

Абсолютным стахановцем электоральной мобилизации стал Алтайский район, выдавший на гора феноменальные 57,79% явки. Как местной администрации удалось заманить на участки почти две трети населения — загадка, достойная лучших умов. Возможно, дело в особом геомагнитном поле, а возможно — в хорошо поставленной организационной работе, где каждый бюллетень ценился на вес золота.

В это же время промышленный Сорск взял городское лидерство с результатом 47,97%. Металлурги и шахтеры Саяногорска (46,78%) и Абазы (46,92%) тоже стройными рядами пошли исполнять гражданский долг. Когда за спиной маячит стабильное градообразующее предприятие, рука как-то сама тянется к стабильности в избирательном бюллетене.

На другом полюсе электоральной вселенной расположился Черногорск. Город угольщиков в очередной раз подтвердил статус самого депрессивного и политически апатичного муниципалитета, показав сиротливые 33,67%. Черногорцев не манили ни пирожки в буфетах УИК, ни светлое будущее. Они просто остались дома, безмолвно транслируя власти свое вечное шахтерское «не верю». Столичный Абакан (35,29%) тоже не стал убиваться на ниве патриотического энтузиазма: городская интеллигенция предпочла провести теплые сентябрьские дни на дачах, оставив право решать судьбу мандатов более дисциплинированной периферии.

И периферия решила. Главная сенсация — или, напротив, самый предсказуемый финал года — убедительная победа единоросса Александра Штыгашева в одномандатном округе № 40. Набрав 40,68%, молодой, технократичный кандидат буквально размазал по паркету представителя КПРФ Валерия Старостина, который финишировал с блеклыми 22,54%.

«Красная Хакасия», о которой так долго и с придыханием говорили политологи, официально приказала долго жить. Проект «коммунистического оазиса в Сибири» закрыт, ключи сданы в архив, свет потушен.

Синдром Коновалова: почему левые сдали позиции

Поражение КПРФ в Хакасии — это не просто проигрыш конкретного кандидата Старостина. Это системный крах всей мифологии местного левого движения. Главным виновником этого торжества политического реализма стал... сам глава республики Валентин Коновалов.

Вспомните 2018 год: молодой, угловатый, искренний Коновалов на волне народного гнева сносит старую номенклатуру. Он — символ протеста, икона сопротивления. Проходит восемь лет. Что мы видим в сентябре 2026 года? Валентин Олегович, респектабельно устроившись в кресле губернатора, возглавляет региональный список КПРФ, но при этом открыто заявляет: «Граждане, вы за меня голосуйте, но в Госдуму я не пойду, я тут останусь».

Этот политический финт ушами произвел на протестного избирателя эффект ушата ледяной воды. Ну и зачем голосовать за паровоз, который заведомо никуда не поедет? Более того, за годы управления регионом Коновалов настолько успешно встроился в федеральную вертикаль, заключил столько мирных соглашений с олигархами и крупным бизнесом, что от его былой «красной» харизмы остались лишь партийный билет да легкий налет ностальгии. Коммунисты в Хакасии стали властью, а власть по определению не может быть объектом протестного голосования. Местное отделение КПРФ оказалось в ловушке: они уже не оппозиция, но еще и не полноценные хозяева положения.

И в этот идеологический вакуум идеально зашел Александр Штыгашев. Его фигура — триумф политического маркетинга. Избирателю продали идеальный образ «нового сильного человека». Против такого лома у КПРФ с их заезженными лозунгами «За социальную справедливость!» просто не нашлось приема.

Ну и вишенка на торте — партия «Новые люди». Их кандидат Иван Мисюк, депутат из депрессивного Черногорска, внезапно откусил у КПРФ 7,96% голосов. Это как раз тот самый молодой, городской, мелкий предпринимательский электорат Абакана и Черногорска, который раньше голосовал за КПРФ просто назло «Единой России». Появилась новая, более стильная, менее пахнущая нафталином альтернатива — и протестный голос раскололся. КПРФ лишилась монополии на недовольство, а без этой монополии они — лишь бледная тень КПСС образца 1988 года.

Усть-Абаканский заповедник: партизанский триумф Нины Леонченко

Впрочем, если вы думаете, что Хакасия полностью капитулировала перед синим знаменем, то вы плохо знаете Усть-Абаканский район. Этот муниципалитет на минувшей неделе стал зоной проведения уникального политического эксперимента и площадкой для триллера с элементами комедии.

Пока на федеральном уровне «Единая Россия» праздновала триумф, на выборах главы Усть-Абаканского района произошла локальная катастрофа партийного масштаба. Действующая глава, тяжеловес от «ЕР» Елена Егорова, руководившая районом долгие 10 лет (с 2016 года), проиграла выдвиженке КПРФ Нине Леонченко.

Итоговый счет: 42,28% против 40,93% в пользу Леонченко. В абсолютных цифрах это выглядит еще драматичнее — 6 865 человек против 6 647. Один средний многоквартирный дом в Абакане мог бы решить исход этой битвы, но он находился в другом муниципалитете.

Почему Егорова проиграла? Во-первых, сработал закон электоральной усталости. Десять лет на одном месте — это срок, после которого даже самый святой чиновник начинает раздражать население просто фактом своего существования на экранах телевизоров. На Егорову мертвым грузом давили застарелые проблемы пригородных поселков — Калинино, Расцвета, Тепличного. Эти территории, стремительно застраивающиеся уставшими от городской суеты абаканцами, годами страдают от коммунального ада: то свет отключат в сорокаградусный мороз, то дороги превратятся в болото, то землю не так нарежут. Весь этот пригородный негатив аккумулировался и выстрелил в спину действующей администрации. В итоге Усть-Абаканский район показал, как накопленная злость на коммунальные беды бьет любой административный ресурс.

Вневыборная жизнь республики

Пока политтехнологи ломали копья и считали сотые доли процентов, Хакасия пыталась жить обычной жизнью, которая временами напоминала театр абсурда.

Главным позитивным и по-настоящему красивым событием недели стал финал VI этапа «Большого Сибирского круга», приуроченный к 100-летию Хакасского республиканского ипподрома. В субботу, 19 сентября, Абакан на день превратился в столицу конного спорта Сибири. На трибунах яблоку негде было упасть. Наездники съехались со всего Сибирского федерального округа, а открывали это великолепие лично губернатор Валентин Коновалов и заместитель полпреда Президента в СФО Олег Денисенко.

В этот день на ипподроме царило редкое политическое единодушие: и левые, и правые увлеченно смотрели на бега. Главный трофей — Кубок главы Хакасии — уехал в Кемеровскую область благодаря жеребцу по кличке Фанат и мастерству наездника Петра Проценко.

В то же время информационное пространство республики взорвала субботняя новость из соцсетей: жесткое ДТП на въезде в Усть-Абакан, прямо на развилке у заправки «Роснефть». Кадры с камер видеонаблюдения, оперативно слитые в сеть, заставили содрогнуться местных автомобилистов — машины буквально в щепки, обломки кузовов усеяли асфальт, движение в сторону Черногорска парализовано.

Ну и напоследок — хроника нашей суровой сибирской повседневности. Жителей Абазы и Саяногорска на этой неделе официально предупредили: в окрестностях активизировались медведи. Косолапые, игнорируя избирательный процесс и вековой юбилей ипподрома, выходят к человеческому жилью в поисках пропитания перед спячкой. Местные шутят, что медведи просто вышли поддержать «Единую Россию» на финише кампании, но шутки шутками, а бдительность просить соблюдать не перестают.

В это же время Минтранс Хакасии судорожно пытается объявить аукционы на межмуниципальные автобусные маршруты, чтобы жители отдаленных сел могли хоть на чем-то доехать до городов, а Русский драмтеатр им. Лермонтова готовит премьеру, напоминая, что жизнь — это драма, даже если она разворачивается в границах отдельно взятой республики.

Хакасия в синем мундире

Ушедшая неделя подвела жирную черту под целой эпохой в истории региона. Хакасия больше не «красная». Она стала среднестатистической, прагматичной, слегка уставшей от экспериментов сибирской провинцией. Избиратель проголосовал за понятного Штыгашева, решив, что социальные проекты крупного бизнеса — это более осязаемая вещь, чем пламенные речи зюгановских соратников.

Но при этом Хакасия осталась собой. Проигрыш «Единой России» в Усть-Абаканском районе показал, что закатать республику под асфальт тотального единогласия ни у кого не получится. Здесь по-прежнему могут прокатить на выборах действующего главу района, если в домах нет света, а на дорогах — асфальта.

Мы вступаем в новый политический цикл. Коновалову теперь придется работать с депутатом Госдумы от партии-соперника, Штыгашеву — доказывать, что навыки следователя и куратора РУСАЛа применимы в законотворчестве, а жителям Усть-Абакана — смотреть, как Нина Леонченко будет разгребать коммунальные завалы пригородов. Шоу продолжается, запасаемся попкорном и следим за медведями.

Алексей Кириченко.