Избирательная кампания в Госдуму IX созыва выходит на финишную прямую, а политтехнологи, опрошенные «ФедералПресс», подводят предварительные итоги: кампания запомнилась стратегией «сидеть в засаде», тотальным «полевением» риторики, юридическими атаками вместо политических баталий и активным использованием нейросетей. При этом главный парадокс – при внешней технологической продвинутости кампания осталась «стерильной» и предсказуемой. На финальном этапе все внимание штабов сосредоточено на явке: мобилизация своих, демобилизация чужих и «сушка» в отдельных регионах.

Как проходила кампания

16 июня 2026 года президент России Владимир Путин подписал указ о назначении выборов депутатов Государственной думы нового, IX созыва, что стало официальным стартом избирательной кампании, хотя фактически политические силы начали предвыборную гонку еще весной. Не менее полугода эксперты наблюдали за поведением партий, и на финале избирательной кампании корреспондент «ФедералПресс» обратился к политологам с вопросом, какие тренды политтехнологий можно выделить по итогам этого года. Политический консультант Алена Август в беседе с агентством рассказала, что кампания отметилась «исключающей активность» стратегией.

«К большому сожалению, и это во многом мнение «цеха» (сообщества политконсультантов. – Прим. ред.), основной и самой популярной политтехнологией в этом году стало то, что представители партий предпочли «сидеть в засаде» и ждать погоды, уверовав в то, что, будучи согласованными где-то и кем-то, победа приплывет им в руки сама», – отметила Август.

Многие действующие депутаты или кандидаты следовали стратегии «Я работаю работу», отметила политтехнолог. «Люди большей частью кампании выполняли свои прямые обязанности: контролировали ремонт школ, строительство дорог, посещали публичные мероприятия», – пояснила она.

Кандидаты прибегали и к технологиям социальной архитектуры, при которой предлагаются долгоиграющие социально значимые проекты. «В отдельных регионах действительно предлагались интересные проекты на стыке государства, бизнеса и общества, и очень надеюсь, что они не закончатся в последний день голосования. Но в любом случае, попытки были», – рассказывает Алена Август.

Еще одной технологией Алена Август дала такое название: «А давайте взорвем интернет». В нее вошли мемы, карикатуры, интернет-пикировка кандидатов. «Перед голосованием кандидаты начали в Сети вызывать друг друга на словесную дуэль, хотя на официальные дебаты они даже не явились», – подчеркивает эксперт.

Но в интернете партии отработали по-разному. Алена Август ожидает, что до самого конца кампании в Сети будет появляться много «анонимного» контента, не заявленного партиями, но мобилизующего людей.

Алена Август не обошла стороной и юридический прессинг, который в этой кампании буквально стал политтехнологией. «У нас достаточно жесткое законодательство для избирательных кампаний, и, как выяснилось, этим можно пользоваться», – рассказала она. Важно, что не все обращения в суд действительно приводили к снятию оппонента. Поэтому при таких схемах политконсультант призвала кандидатов взвешивать потенциальные последствия обращение к букве закона: если суд не снимает оппонента, то само обращение скорее поднимает ему рейтинг.

При всем этом кандидаты мало слушали профессиональных политтехнологов, которые выстраивают долгосрочные стратегии и корректируют их по ходу кампании. «Тут есть два объяснения. Во-первых, многие кандидаты, ранее участвовавшие в выборах, считают, что они сами уже знают, как надо делать, и что им никто не нужен. Также растет молодежь, которая что-то про выборы слышала, но считает, что это не сложнее, чем вести блог или продвигать крем для лица – это же у них получается, почему не продвинуть кандидата? Но продвижение в политике, и особенно выборы, это более ювелирный подход», – заключила Алена Август.

Пять трендов кампании

Кампания в Госдуму 2026 года хоть еще и не завершилась, но уже запомнится прежде всего тем, что технологически она стала сложнее, а содержательно – предсказуемее, считает политтехнолог Вадим Попов. «Главный идеологический тренд – тотальное «полевение» и борьба за советскую ностальгию: практически все системные партии резко сместились влево, перешли на неосоветскую риторику и начали конкурировать за одного и того же избирателя», – рассказывает он в беседе с «ФедералПресс».

Вторая особенность, по словам эксперта, стратегия «не потерять» вместо «захватить». Кампания объективно была не богата на события: партии не рисковали, не делали резких движений, пытаясь сохранить существующие позиции.

«В-третьих, ставка политическими игроками делалась на «смысловые технологии» вместо чистой мобилизации. Проще говоря, если раньше можно было обойтись лишь одними технологиями – базами, чат-ботами, полем, то в кампании 2026 года нужны были еще и смыслы», – отметил Попов.

Четвертый тренд – ИИ-технологии перешли из хайпа в прагматику: нейросети использовались для генерации агитматериалов, анализа аудитории и даже создания «нейроперсонажей».

«И наконец, пятое – малобюджетность и «предрешенность»: кампания 2026 года оказалась одной из самых низкобюджетных в истории, у большинства оппозиционных одномандатников на счетах нули или суммы в сотни тысяч рублей, тогда как у других кандидатов – десятки миллионов, что отражает не только неравенство ресурсов, но и прагматичный расчет: зачем тратить деньги, если исход и так понятен», – объясняет Вадим Попов.

Таким образом, главный парадокс кампании в том, что при внешней технологической продвинутости она осталась «стерильной» и предсказуемой, где партии играют не на победу, а на сохранение статус-кво.

Юридические атаки и «хор губернаторов»

Основные политтехнологии, которые применялись на этих выборах – скорее юридические, чем политически, считает политтехнолог Игорь Чересиз. С выборов сняли одну партию и более 30 кандидатов-одномандатников. Их число может еще вырасти, потому что ряд дел еще рассматривается в апелляции и кассации. «Значительная часть этих исков была с точки зрения действующего законодательства вполне обоснованной. Но это больше говорит о законодательстве, а не о сути дела», – поясняет эксперт «ФедералПресс».

Игорь Чересиз приводит интересные тренды текущей кампании. Так, например, «объединенный хор губернаторов» выступил с персонализированными видеообращениями глав регионов через «Госуслуги» с называнием слушателей по имени-отчеству. Формально это, конечно, не прямая агитация за партию власти, скорее создание позитивного фона. Такая технология в России тестируется уже с 2022 года: сначала практиковали в Подмосковье, Ярославской области, других регионах, а в этом году масштабировали на всю страну или на ее большую часть. На возрастного избирателя должно сработать, считает эксперт.

«Почти все участники активно используют нейросети. Одна партия даже написала свою программу при помощи нейросети, а уж тексты газет, листовок, буклетов – за милое дело. Занятно, что пока что никто за это не подает в суд на оппонентов, хотя, например, использование нейровизуала стало одним из поводов для отказа в регистрации», – также рассказывает Игорь Черезис.

Чего ждать на финальном этапе

Хотя в целом эксперты уже подвели итоги кампании, впереди еще несколько дней, и они как раз будут наиболее насыщенными в плане взаимодействия партий с избирателем. На финальном этапе кампании главный вопрос для избирательных штабов один – явка, рассказал в беседе с «ФедералПресс» политтехнолог, электоральный юрист Антон Тимченко.

«Можно ярко провести агитационную кампанию, расширив базу своей поддержки, но это не будет иметь значения, если эти люди не будут голосовать. Говоря по-книжному, сейчас штабам необходимо конвертировать поддержку в политическое действие», – объясняет эксперт.

В этой сфере обычно три стандартных направления. Явочные проекты – мероприятия, направленные на повышение участия в голосовании избирателей в целом. «Это и всякие ярмарки с низкими ценами в непосредственной близости от избирательных участков, и разного рода викторины с призами, и вовлекающие проекты», – ожидает политтехнолог.

Однако в отдельных регионах задача может быть обратная – так называемая «сушка» явки, ее максимальное снижение. Как объясняет Антон Тимченко, обычно этого добиваются максимальным изъятием из публичного поля информации о предстоящих выборах либо разгоном слухов о негативных последствиях посещения участка.

Вторая группа актуальных сейчас проектов – мобилизация электората. «Речь идет о «приводе» на выборы (хоть на участок, хоть в онлайн-голосование) именно своих избирателей. Тех сторонников, базу которых удалось сформировать за время кампании», – объясняет собеседник «ФедералПресс».

Обычно тут используется рассылка, обзвоны из кол-центра или, если выстроена хорошая сеть, обход с призывами поддержать своего кандидата и обязательно проголосовать. Причем нормальная мобилизации избирателя предполагает не только призыв, но и контроль за тем, что избиратель дошел до участка. «Есть уже ставшая классической схема 1+10 – каждый активист обязуется привести проголосовать 10 своих знакомых и проконтролировать. Кажется просто, но вполне рабочая модель», – подчеркивает Антон Тимченко.

Наконец третье направление – демобилизация электората оппонента. «Тут задача сделать так, чтобы база поддержки конкурентов не дошла до выборов или дошла, но «спалила» свои голоса. Тут много всяких выдумок, но в силу их этической спорности афишировать эти креативы не любят», – объясняет политтехнолог.

В число таких методов входит и разгон информации, что «уже все решено, голосовать бессмысленно». И рассылка ссылок, ведущих вместо сайта госуслуг, где можно проголосовать онлайн, на сайт-ловушку, отмечает эксперт. Задача – создать у избирателя иллюзию того, что он проголосовал, голос его при этом на реальный портал ДЭГ не попадает. Другой оригинальный трюк – рассылка инструкции среди электората оппонента, предлагающей в бюллетене вычеркнуть всех кандидатов, кроме своего (хитрость в том, что это сделает бюллетень недействительным, и голос оппонента «сгорит»). «На этом этапе выборов главные заботы штабов – о явке. Работа с результатом – это уже следующий шаг», – заключил Антон Тимченко.