На мировых биржах пшеница дорожает, а российские аграрии вынуждены продавать урожай за бесценок. В то время как глобальный рынок реагирует на засуху и логистические сбои ростом котировок, у нас в стране внутренние цены на зерно рухнули почти вдвое ниже точки безубыточности, сообщает  «Свободная Пресса».

Сложилась уникальная ситуация: рекордный урожай обернулся настоящей экономической ловушкой. Государство уже начало разворачивать масштабную программу спасения отрасли, но эксперты предупреждают — одними субсидиями системную проблему не решить.

Почему внутренний обвал идёт против мирового тренда

В классической экономике рост мировых цен должен подтягивать за собой и внутренние. Однако сейчас этот механизм дал сбой. Главная причина кроется в «запертой» продукции.

Экспортные потоки, которые традиционно служили клапаном для сброса излишков зерна, столкнулись с беспрецедентными трудностями. Сложности в Азово-Черноморском бассейне привели к тому, что вывозить пшеницу стало либо невозможно, либо экономически бессмысленно из-за запредельных затрат на логистику и страхование.

В результате огромные объёмы зерна, предназначенные для внешних рынков, остались внутри страны. Внутренняя инфраструктура: элеваторы, склады, мукомольные заводы — имеет свои пределы пропускной способности. Когда предложение резко превышает спрос переработчиков, цена неизбежно летит вниз.

Экспортные поставки обрушились, создав критический избыток предложения. И стоимость пшеницы в центральной части России упала до 8−9 тыс. руб. за тонну.

В отдельных регионах Поволжья и за Уралом ценник опустился до психологически тяжёлой отметки в 6−7 тыс. руб. Для понимания масштаба: это почти в два раза ниже экономически обоснованной цены, необходимой для покрытия затрат на ГСМ, удобрения и технику.

Анатомия кризиса: кто пострадает первым

Ситуация бьёт по всем участникам цепочки, но первыми под удар попадают средние и малые хозяйства юга и центра России. У них самая высокая доля экспортоориентированных культур в структуре посевов.

Крупные агрохолдинги обладают собственной базой хранения (элеваторами) и финансовым жирком, позволяющим переждать непогоду на рынке. Фермер со средними оборотами такой возможности лишён.

Когда зерно лежит на току или в напольных складах, оно требует денег на охрану, сушку и обслуживание. Если у хозяйства нет свободного оборотного капитала, оно вынуждено выходить на рынок прямо во время уборки — в момент самого высокого предложения и самой низкой цены.

Это вынуждает аграриев идти на экстренную экономию. Первым делом режутся расходы на будущий урожай: закупается меньше удобрений, откладывается обновление парка сельхозтехники.

Такой подход создаёт эффект бомбы замедленного действия. Снижение технологичности посева сегодня приведёт к падению валового сбора завтра.

Россия рискует столкнуться с недобором урожая следующего года не из-за погоды, а из-за экономического истощения крестьянства.

Что дальше: прогнозы и сценарии

Отраслевые аналитики сходятся во мнении, что ценовое дно ещё не достигнуто. Традиционно минимальные значения фиксируются в октябре-ноябре, когда завершается массовая уборка поздних культур и заполняются последние свободные складские площади. До этого момента серьёзного разворота тренда ожидать не стоит.

Прогноз на ближайшие месяцы выглядит следующим образом.

Стагнация внутренних цен. Стоимость пшеницы будет удерживаться в коридоре 7−9 тыс. руб. за тонну. Резкого обвала до 5 тыс. не допустит государство через интервенции, но и быстрого взлёта без открытия новых экспортных каналов не произойдёт.

Риск сокращения озимого клина. Если финансовая ситуация в хозяйствах к октябрю не выровняется, аграрии могут осознанно сократить площадь озимых. Сеять в убыток себе никто не станет, многие предпочтут оставить землю под парами или перевести её на менее маржинальные, но более ликвидные культуры.

Волатильность курса рубля. Дальнейшая судьба экспорта напрямую зависит от валютного рынка. Ослабление рубля могло бы увеличить выручку экспортеров, однако этот фактор непредсказуем.

Очищение рынка. Кризис всегда работает как санитар. Мелкие неэффективные предприятия, работающие с минимальной маржей, могут уйти с рынка или быть поглощены крупными холдингами.

Помощь государства и подводные камни

Минсельхоз осознаёт риски и уже готовит комплексный ответ. В правительство внесены предложения о пролонгации льготных кредитов и лизинга.

Это позволит хозяйствам не банкротиться прямо сейчас, перекредитовавшись на новый сезон. Рассматривается введение моратория на банкротство хозяйств и сохранение за ними статуса сельхозтоваропроизводителя, что особенно актуально для южных регионов, где концентрация растениеводства максимальна.

Отдельное внимание уделено логистике. Правительство одобрило выделение 9,7 млрд руб. на субсидирование железнодорожного тарифа для перевозок зерна до портов и сухопутных переходов.

Кроме того, принято решение о введении с 1 сентября моратория на уплату экспортных пошлин на зерновые. Теоретически это должно сделать российскую пшеницу конкурентоспособной даже при сложной географии поставок.

Минсельхоз также прорабатывает возможность закупки в интервенционный фонд до 3 млн тонн зерна. Механизм государственных закупок призван создать искусственный спрос и задать ценовой ориентир снизу, чтобы фермеры могли продать хотя бы часть урожая государству дороже рынка.

Текущий кризис — болезненная перестройка всей архитектуры российского зернового экспорта. Эпоха простых продаж в Египет и Турцию уходит в прошлое. Чтобы сохранить статус ведущей аграрной державы, России предстоит построить новую, гораздо более сложную и дорогую систему сбыта.

Выиграют те хозяйства, которые смогут дотянуть до этого момента благодаря грамотной государственной поддержке и собственному финансовому менеджменту. Зима 2026−2027 станет для многих аграриев проверкой на прочность, которая определит ландшафт отечественного АПК на десятилетие вперёд.

О том, как отрасль будет выходить из кризиса и какие системные решения необходимы, «Свободная Пресса» попросила рассказать президента Российского зернового союза Аркадия Злочевского.

«СП»: Аркадий Леонидович, почему наше зерно оказалось в ловушке внутри страны? Мы вырастили слишком много хлеба или нам теперь некуда его везти из-за проблем с портами?

— Куда вести зерно — есть, но имеются очень серьёзные проблемы с портами. Вот мы пока и не знаем, куда его вывезти.

«СП»: Что делать с «лишним» зерном, если мы почти перестали продавать его за границу?

— Сейчас правительство ищет альтернативные пути. Конечно, на сто процентов восполнить потерянные объёмы не получится. По предварительным прикидкам, в лучшем случае — наполовину.

Всё остальное ляжет в запасы и будет храниться на складах до следующего сезона. С хранением особых проблем не вижу. У нас уже отработаны технологии, в том числе хранение в полиэтиленовых рукавах.

Это мы у Аргентины переняли. Даже влажное, необработанное зерно может спокойно лежать по полгода и не портиться.

«СП»: Почему у нас зерно дешевеет, а хлеб в магазине — нет?

— Сразу хочу сказать, что это не взаимосвязанные рынки: слишком мала доля стоимости зерна в булке хлеба.

Традиционно, в историческом разрезе, в ее себестоимости зерновая доля колебалась от 12 до 23 процентов. А сейчас она упала даже ниже 10 процентов.

Это происходит из-за очень низкой стоимости зерна на внутреннем рынке. Плюс к тому сейчас стоимость энергоресурсов полностью перекрывает падение цен на зерно. Ещё на конечную стоимость хлеба в магазине влияет логистика, проблемы с топливом. Поэтому, пока булка хлеба доезжает от ворот завода до прилавка, она дорожает минимум на 30 процентов, а то и на все 50.

«СП»: У фермера сейчас очень низкая цена на пшеницу. На что он будет покупать солярку и семена к весне? Денег хватит?

— Денег сейчас катастрофически не хватает, из-за чего под угрозой осенний сев.

«СП»: Государство даёт деньги на железную дорогу и льготные кредиты. Это реально спасёт фермеров?

— Это может компенсировать их потери, но лишь отчасти. А для того, чтобы деньги появились, надо, как минимум, пролонгировать текущие обязательства — кредиты. Подчеркну, все кредиты, не только льготные, а все — коммерческие в том числе. Чтобы фермеры могли взять новые кредиты на посевную кампанию.

Пока не погасят старые просроченные обязательства, нет никакой возможности взять новые кредиты. Плюс к этому — сейчас идея в правительстве обсуждается, дай бог, чтобы сработало — это погектарные выплаты, как раз стимулирование под посевную кампанию. Это должны быть прямые субсидии на землю, просто за то, что ты отсеешь один сев. Это стало бы отличным подспорьем.

«СП»: Если так тяжело выращивать и продавать пшеницу, может, ну её? Лучше возделывать что-то другое…

— Собственно говоря, площади так и перемещались — от пшеницы на бобовые и масличные. Но бобовые в прошлом сезоне провалились, а масличные — в этом. Поэтому большой вопрос, на что теперь менять пшеницу. Ситуация крайне непростая — сезон этот очень сложный…