Кинематограф старательно обходит фронтовую жизнь. Для подавляющего большинства режиссёров этой темы не существует. Зато Фонд кино предпочитает тратить миллиарды на "Колобка" и "Буратино".

Отечественный Фонд кино определился с тем, производство каких фильмов кинокомпаний, "не являющихся лидерами отечественного кинопроизводства", поддержит финансово в будущем году. На официальном сайте Фонда уже выложен список из 40 "счастливчиков", среди них – сразу несколько лент об СВО.

– "Айза-17" от "Студии 809" – о девушке- медсестре.

– "Доброволец" от "Киноструктуры" – фильм, основанный на реальной истории американца Майкла Глосса, приехавшего защищать Донбасс и погибшего в апреле 2025 года.

– "Враг" от кинокомпании "Альянс" – история о том, как вместе вынуждены выживать два раненых бойца: наш и ВСУшник.

– "Операция "Ламбада" – "БиБиДжи", в основе которой реальная боевая операция наших спецслужб на СВО.

– "Зачет автоматом" от продюсерского центра "Ленфильм" – военная драма о студенте и профессоре, оказавшихся на фронте в одном подразделении.

Канал "Осторожно Москва" сообщает, что все перечисленные фильмы получат на производство по 70 млн рублей, кроме "Зачета автоматом", – ему дадут 40 млн. Деньги немалые. Но для сравнения: бюджет фильма-сказки "Последний богатырь. Колобок", который вышел в прокат 6 августа этого года, составляет около одного миллиарда (!) рублей.

Новый фильм-сказка обошелся Фонду кино почти в миллиард рублей. Кадр из фильма "Последний богатырь. Колобок"/режиссер Антон Маслов 

Известный писатель и поэт, доброволец спецоперации Дмитрий Филиппов неоднократно говорил о том, что отечественный кинематограф практически не получает средств на съемки фильмов об СВО. И вот вроде бы дело сдвинулось с мертвой точки. Но писатель этому не особо рад: бюджет Фонда кино все наглядно показал. Он пишет с фронта: "Суммы поддержки говорят нам о том, что снять качественный художественный фильм на эти деньги невозможно".

"Грубо говоря, средства, на которые можно снять 2-3 хорошие, качественные картины, размазывают на 40 фильмов. Для примера: бюджет фильма "Буратино" (2026) составил 1,3 млрд рублей, из которых 560 млн были потрачены на маркетинг и рекламу. Бюджет "Чебурашки" (2022) - 850 млн. Все это говорит нам о том, что тема СВО для Фонда кино по-прежнему даже не на 10-м месте, а те шаги, которые делаются, делаются, скорее всего, под нажимом государства. Но без огонька".

Только представьте: 560 млн рублей – на рекламу фильма. Полмиллиарда слили в трубу, зато для фильмов об СВО запланировали мизер.

Киношникам всё ещё не до войны

Известный журналист и кинокритик Егор Арефьев задался вопросом: сколько же художественных фильмов и сериалов вообще было снято в России даже не за 4,5 года кровопролитной войны – с 2014 года и Русской весны. При всем старании он сумел насчитать лишь 13, не беря в расчет нашумевший сериал "Ландыши", который он иронично назвал "скорее мюзиклом":

"Солнцепек" (2021)

"Лучшие в аду" (2022)

"Мобилизация" (2023)

"Свидетель" (2023)

"Ополченский романс" (2024)

"Резервисты" (2024)

"Позывной "Пассажир" (2024)

"20/22" (2024)

"Алдан" (2025)

"СВОи. Баллада о войне" (2025)

"Центурия" (2026)

"10 историй о любви и смерти" (2026)

"Малыш" (2026)

Это лишь те киноленты, которые сумели прорваться к зрителю через негласный заслон кинокритиков и киношных топ-менеджеров. Царьград уже рассказывал о том, как на всероссийском фестивале в Иваново не допустили на экраны военную драму Егора Бероева "Марик".

Кадр из фильма "Марик". Режиссер: Егор Бероев

Арефьев приводит еще более возмутительные случаи: на выборгском фестивале "Окно в Европу" на стадии отбора отказали картине про ЛНР "Среди мертвых, среди живых" документалиста Алены Полуниной.  Ограниченный фестивальный прокат получила тетралогия "У края бездны" Максима Фадеева. Большинство кинотеатральных сетей отказались ее брать. 

Мэтры не хотят снимать

Не меньшее сомнение вызывают у воюющих и сценарии некоторых фильмов, которые поддержит Фонд кино. Например, Филиппов, сражающийся добровольцем с октября 2022 года, обоснованно сомневается в том, что показанное будет соответствовать фронтовой действительности. Например, "Враг", где, согласно анонсу, "в серой зоне на границе Курской области сталкиваются два тяжелораненых бойца – Степан, единственный выживший из русской ДРГ, и Григорий, украинский оператор дрона".

“Я даже не беру в расчет этическую сторону такого подхода, надо смотреть на конечный результат. Но как оператор БПЛА попал в серую зону? Они всегда работают на удалении от ЛБС. Вторая загадка – почему его сразу не обнулили? Операторов БПЛА в этой войне в плен не берут”.

Но фильм – это не только сценарий, но и режиссер, который способен сделать шедевр даже из провальной истории. Однако мэтры нашей кинематографии в подавляющем большинстве СВО игнорируют, если не сказать хуже. Фронтовик, подполковник Росгвардии, известный писатель и публицист Захар Прилепин гневно говорит:

“В России есть примерно сотня действующих режиссеров первого плана, которые практически ежегодно получают бюджеты на новые свои картины. Знаете, сколько из них доехали до фронта за четыре года войны? Один. Егор Кончаловский. Остальные так и не сподобились”.

Фильм "Марик" кинокритики не допустили на экраны. Кадр из фильма/режиссер: Егор Бероев.

А параллельно русское кинематографическое сообщество отторгает тех, для кого СВО и наши парни на фронте – не просто часть жизни, а часть души и совести творца. Продюсер Сергей Жигунов неоднократно публично рассказывал, как около 50 режиссеров отказались снимать его сериал "Порода" о жителях Донбасса. Продюсер Димитр Тодоров признался: от съемок в сериале "Ополченский романс" отказались около 200 артистов. Актрису Олесю Железняк сняли с проекта, в котором уже утвердили на главную роль, – из-за поддержки СВО. И это – лишь верхушка айсберга.

Государству не нужны фильмы об СВО?

Можно долго рассуждать о том, зачем России именно сейчас остро необходимы фильмы о текущей войне. Наши, патриотичные, пропитанные боевой правдой, ратным подвигом и святой верой в Победу. Но лучше всего об этом рассказал известный военкор Александр Симонов в своем канале "Позывной Брюс".

На позициях спецназа "Ахмат" он встретил бойца, который пошел на фронт добровольцем после фильма "Солнцепек". Объяснил: "Посмотрел... И решил, что надо. Что не должно такого быть". И это был уже второй встреченный военкором боец, который именно после "Солнцепека" пошел воевать, – первым стал штурмовик ЧВК "Вагнер". С той же мотивацией "Не должно такого быть". Симонов говорит:

"Уверен, что эти два случайных моих собеседника далеко не единственные, кого "Солнцепек" побудил на войну с украинским режимом. Других фильмов, способных на это, просто нет".

Чудовищным и трагичным диссонансом к рассказанному военкором звучит горькое замечание Прилепина:

“Наш кинематограф коллективно, хоть и молча, отправил тему СВО в теневой бан. Я назову одну цифру: в России снимается 250 фильмов в год. Для почти 100% топовых режиссеров темы СВО в принципе не существует”.