Однажды Валентин Олегович* сидел в своем кабинете и тоскливо листал пятистороннее соглашение. Бумага была плотная, дорогая, пахла большими надеждами и свежей краской. Из открытого окна доносился шум кратковременного дождя, напоминая, что на дворе уже август 2026 года. 

Вдруг дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет, задыхаясь от восторга, влетел министр экономики. В кулаке он сжимал кусок необработанного алюминия, тускло поблескивающий в свете хрустальных люстр. 

— Валентин Олегович! — закричал министр, потрясая металлом прямо перед лицом руководителя. — Случилось! Все пять сторон поставили подписи! Мы теперь не просто республика, мы — ключевой центр глубокой переработки в Сибири! 

Валентин Олегович даже не вздрогнул. Он медленно отвел кулак с куском алюминия от своего лица и устало посмотрел на министра. 

— Скажи мне, — тихо произнес Валентин Олегович. — Вот ты сейчас так кричишь, будто сам этот алюминий зубами перегрыз. А что значит «глубокая» переработка? Мы его что, под землю закапывать будем? 

Министр замер, прижимая кусок металла к груди, как родного ребенка. 

— Зачем закапывать, Валентин Олегович? — обиделся он. — Юридически это означает, что мы из него будем делать вещи с колоссальным экономическим смыслом. Профессионально! Для этого правительство специального оператора создало — управляющую компанию. Чтобы этот самый смысл по дороге в Саяногорск никто не свистнул. 

Валентин Олегович снова опустил голову и полистал документ до самого конца, где сиротливо чернел мелкий шрифт технического регламента. 

— Ладно, — вздохнул он. — Смысл — это хорошо. А вот тут написано: «Активная фаза строительства начнётся в 2027 году». Но ведь 2027 год — это уже через пять месяцев. У нас вообще хоть одна лопата куплена? 

Министр загадочно улыбнулся, спрятал алюминий за спину и заговорил тем самым успокаивающим тоном, которым обычно объясняют отсутствие результатов: 

— В том-то и гениальность момента, Валентин Олегович! Зачем нам лопаты прямо сейчас? До конца две тысячи двадцать шестого года у нас по плану идет исключительно бумажная фаза. Мы сейчас на картах чертим, где эта долина вообще будет находиться. Это самая безопасная фаза для бюджета — шума от нее нет, а отчеты в Москву получаются удивительной красоты. 

Валентин Олегович посмотрел на календарь на стене, где чернел август две тысячи двадцать шестого года, потом перевел взгляд на соглашение и постучал пальцем по строчке «2027 год». 

— Послушай, — тихо сказал Валентин Олегович. — Твои красивые отчеты скоро закончатся, потому что наступит тот самый две тысячи двадцать седьмой год. И начнется официальная «активная фаза строительства». Расскажи мне, как управляющая компания начнет копать сибирскую землю в январе? Нам что, долина по добыче мерзлого грунта нужна? 

Министр открыл было рот, но так и замер с поднятым пальцем, судорожно сопоставляя министерский регламент с реальным календарем. До него наконец дошло, что «следующий год» — это не абстрактное будущее, а ближайший понедельник после Нового года. 

— Вот то-то и оно, — вздохнул Валентин Олегович, подписывая документ. — Иди, объявляй в прессе, что всё подписано. И передай этой нашей «Инфраструктуре»: пусть технику и людей нанимают прямо сейчас, пока тепло. Иначе в январе мы вместо глубокой переработки алюминия получим глубокое служебное расследование на тему «Куда ушли деньги». Время пошло. 

*P.S. Все даты, цифры, литры, заправки, фамилии и должности случайны. Равно как события и места их совершения. Все совпадения – плод исключительно моего, Алексея Ивановича, разума. А упомянутый здесь Валентин Олегович никакого отношения к главе Хакасии не имел, не имеет и иметь не будет!

Алексей Кириченко.

Для тех, кто не в курсе: 

Между Правительством РФ, властями Хакасии, муниципалитетами и управляющей компанией «Инфраструктура Хакасии» подписано пятистороннее соглашение о создании особой экономической зоны (ОЭЗ) «Хакасская технологическая долина». Проект, направленный на глубокую переработку алюминия в Саяногорске и Бейском районе, должен перейти в активную фазу строительства уже в следующем, 2027 году.