Они спешили на смену. Через мгновение их не стало. На глазах у обезумевших коллег. Всего минута – и человека нет. Продавцы Wildberries в этот час потеряли не только товар – они потеряли будущее. Почему маркетплейс так поступил? Об ужасах того утра и его глобальных последствиях – в репортаже Царьграда.

Добро пожаловать в новый мир. Здесь ты просыпаешься утром, открываешь приложение Wildberries и видишь, что твой товар больше не числится на складе. Просто потому, что склада больше нет. А вместе с ним нет ни твоей выручки, ни надежды, ни даже права требовать компенсацию. Потому что маркетплейс, как грамотный юрист, постелил соломку ровно за десять дней до того, как в Электросталь и Котовск прилетели дроны.

Сотрудники покидали склады в панике. Скриншот видеокадра: соцсети

В ночь на 18 июля 2026 года украинские беспилотники ударили по двум логистическим пунктам гиганта Wildberries. В Тамбовской области – семь погибших, в Подмосковье – ещё один. Восемь человек. Не военные, не политики – обычные работники склада, получавшие зарплату и планировавшие выходные.

К вечеру субботы число раненых перевалило за 80. Евгений Первышов, глава Тамбовской области, назвал это "спланированным терактом": дроны, по его словам, нашпиговали поражающими элементами специально, чтобы косить людей, а не бетон. Зеленский ответил: атакованные объекты, мол, качали подсанкционные комплектующие для дронов и навигации. Словесная перестрелка – привычное дело. Только вот на земле – бетон, пепел, загубленные жизни и искалеченные человеческие судьбы.

Консультанты по недвижимости подсчитали для "Ведомостей": компания Wildberries потеряла 350 тысяч квадратных метров складов – это 7% всех мощностей. Одни только коробки с оборудованием тянут на 20 миллиардов рублей, а вместе с товарными запасами ущерб может перевалить за 50 миллиардов. Время на восстановление – от года до двух. Пока же грузовики с заказами разворачиваются на подъездах, а продавцы хватаются за головы.

Нанесённый ущерб может перевалить за 50 миллиардов. Коллаж Царьграда

Татьяна Ким, основательница Wildberries, назвала случившееся "ужасной ночью". Соболезнования и помощь: семьям погибших – по 2 миллиона рублей, тяжелораненым – по 1 миллиону. Слова правильные, жесты достойные. А дальше – ключевая фраза, которая превратила трагедию в фарс для тысяч предпринимателей. Ким сказала буквально:

“Несмотря на чрезвычайную ситуацию и отсутствие обязанности компенсировать утраченный товар, мы уже прорабатываем объёмы выплат продавцам”.

Так и запишем: обязанности нет. И это юридический нокаут. Потому что 7 июля – за десять дней до атаки – Wildberries внёс в оферту пункт 11.3.4.1 подпункт 6. Звучит он как приговор: Wildberries освобождается от ответственности за неисполнение обязанностей, если такое неисполнение вызвано 

“любыми последствиями применения, воздействия, падения, запуска или срабатывания вооружений, военной техники, летательных аппаратов (включая БПЛА), средств поражения, боеприпасов и их частей, а также обстрелов и взрывов”.

Десять дней – и это уже не гипотетическая страшилка, а реальность, в которой сгорели десятки тысяч товаров.

В январе 2024 года в петербургских Шушарах сгорел склад Wildberries площадью 70 тысяч квадратных метров – это был один из крупнейших пожаров в истории маркетплейсов. Тогда компания выплатила продавцам 95% ущерба – почти 35 миллиардов рублей. По сообщению СМИ, склад работал без разрешения на ввод в эксплуатацию, но был полностью восстановлен и открыт в июле 2025 года.

Владельцы этого товара выходят в соцсети не ради хайпа – чтобы просто выговориться. Потому что плакаться больше некому. Представитель бренда детской одежды Overcloud пишет в канале одного из мессенджеров:

“Мы тогда плакали, и жалко было именно товар. Сколько любви было вложено, сколько сил. И вот так просто всё сгорело. Сейчас там горит часть наших изделий, за которые нам ничего не компенсируют, в отличие от питерского случая”.

Отдельная боль – "в отличие от питерского случая": там, напомним, WB всё же выплачивал компенсации за ущерб при пожаре. Теперь – нет.

"Они что-то знали?" – такой вопрос задают владельцы утраченного товара. Скриншот: соцсети

Селлер Юлия Пасечник бьёт в самое сердце, говоря об оферте:

"И что самое печальное, никто компенсировать ничего не будет. Потому что 7 июля добавили пункт – и там "вишенка на торте": с 7 июля после атаки БПЛА пострадавший товар не подлежит компенсации денежной. И что делать? Как платить, если нет товара? А Электросталь – один из мощных складов Wildberries, все туда любят грузить, там самое большое покрытие, широкая площадь доставки".

Ровно поэтому удар пришёлся по самому больному месту. Именно сюда везли всё, что продавалось лучше всего.

Виктория Терехова из бренда детской одежды Fareal потеряла 12 тысяч единиц товара на 10 миллионов рублей. Её слова – это крик:

“Нет слов”.

“После случившегося предприниматели пишут в соцсетях: распределяйте товар между несколькими складами. Страшно представить, когда всё это оказывается в одном месте и от тебя уже ничего не зависит”.

"И от тебя уже ничего не зависит" – идеальная формула нового бизнес-реализма.

Владелица белорусского магазина Pando4ka не сдерживается:

“Моя работа сгорела сегодня. Два года я пробивалась на этой площадке, а теперь мои карточки просто гасят, если товара нет на складе. Wildberries вырос в миллиардный бизнес именно за счёт нас, простых продавцов. Я требую компенсировать людям убытки. Это какое-то рабство”.

Требует – но требовать, как мы поняли, не у кого. Договор есть договор.

Ещё одна белоруска, Виктория Ровбуц, продавала домашние халаты:

“У нас там хранилась большая часть халатов. Просим вашей поддержки, закажите себе халатик. Распродадим остатки и уйдём с этой площадки”.

"Уйдём с этой площадки" – вот это уже не просто эмоции, а диагноз. И тут же добавляет: происходящее на Wildberries – беззаконие.

Самый страшный свидетель – продавец, который чудом не доехал до склада в Котовске. Он задержался в пути на полтора часа из-за поломки машины:

“Я был в Котовске с товаром, не доезжая буквально 40 км, моя машина перестала работать, и я не доехал. Задержался на 1,5 часа. Когда доехал до места, люди уже выбегали. Со мной от моего клиента заехал парень. Он впереди меня заехал в ворота. Осколок попал в него, и он погиб”.

Эти слова страшнее любых цифр. Парень въехал в ворота на минуту раньше – и его нет.

А на другом полюсе – мнение, которое разошлось по ТГ-каналам:

“С точки зрения вовлечения населения России в войну, и именно в войну в нужном нам направлении, это даже плюс. Теперь они понимают, каково это – переживать такое каждый день Донбассу и Брянску”.

Плюс? Когда в Котовске осколки дронов пишут судьбы, а в Электростали дымятся остатки чужого труда, находится человек, который называет это "вовлечением населения". Наверное, для таких "плюсов" мы и живём в новой реальности?

Восемь гробов, десятки раненых, 50 миллиардов ущерба, сгоревшие партии детской одежды и халатов – и маркетплейс, который за десять дней до катастрофы заботливо перекрыл все пути к требованиям компенсации. Продавцы не желают невозможного. Они хотят справедливости. Но справедливость, как и товары, сгорела в Электростали и в Котовске. И похоже, её не вернуть.