Наш коллега Алексей Кириченко выдал на-гора интересные размышления о себе и месте человека в мире. Читатели в комментариях пишут, что такие мысли часто приходят и им самим, а вы как думаете?

Вы заметили, как устроен этот мир? Белка в колесе хотя бы застрахована от падения — колесо круглое, у него нет финала.

А человек?

Человек умудряется бежать по кругу, который аккурат проложен по самому краю пропасти. Причем бежит с ускорением!

Я ведь всё понимаю. Каждый шаг, каждый чертов круг. Смотрю вниз — а там бездна. Красивая такая, манящая бездна, синеватая. И разум говорит: «Остановись! Сделай шаг назад, сядь на траву, посмотри на небо!» Но ноги… ноги продолжают перебирать. Раз-два, раз-два. Работа, статус, обязательства. Бег ради бега. По кругу, вдоль обрыва.

Знаете, я подсчитал. За эти годы мной написаны сотни статей. Километры строчек! О высоком, о вечном, о насущном. Проведены сотни часов в телевизионном эфире. Я вещал с экрана с таким умным, таким уверенным лицом, будто лично держу этот мир за пуговицу. Люди смотрели, люди кивали. «Ах, как он говорит! Какая глубина!»

А я возвращаюсь домой, снимаю пиджак… и всё. Тишина. И внутри — пустота. Абсолютная, стерильная пустота, в которой даже эхо не живет. Знаете, что самое страшное в публичности? Тебя знают тысячи людей, но тебя некому обнять.

Я оглядываюсь вокруг. Телефонная книга пухнет от имен. Министры, артисты, коллеги, почитатели… А поговорить не с кем. Понимаете? Вот так, чтобы просто сесть, налить чаю или чего-то еще и сказать: «Мне страшно. Я бегу и не могу остановиться». Тебе тут же ответят: «Старик, ты гений, отличный метафоричный ход для следующего эфира! Запиши, пока не забыл».

И ты записываешь. И снова бежишь.

Мы разучились разговаривать… Нет, к черту «мы»! Опять я прячусь за это удобное, трусливое «мы». За эти круглые, обтекаемые фразы, которые так красиво ложатся на бумагу.

Я!

Это я разучился разговаривать. Я научился транслировать.

Я написал тексты для тысяч, а для самого себя не могу найти трех честных слов. И мой личный круг сужается. И мой край пропасти всё ближе. А я всё бегу, выдаю в эфир дежурную улыбку, в газету — сатиру, которая становится все злее и делаю вид, что всё под контролем…

Ну что… О чем мне еще рассказать вам завтра, пока я окончательно не улетел вниз?