"Когда же это закончится?" Этот вопрос задают на кухнях и в окопах, в очередях на заправках и в кабинетах, где считают бюджет. Ответа нет ни у кого, но это не повод отказываться от его поиска. Попробуем посчитать войну так, как считают всякий долгий процесс: слагаемые, множители, перспективы. По цифрам и логике. Мы обратились к экспертам и попытались решить это уравнение вместе с ними.

Давайте посчитаем

У войны своя арифметика. Что-то вроде вычитания: одна армия (плюс экономика, плюс народ) минус другая армия, экономика и народ. И так изо дня в день, из месяца в месяц. Слагаемых, конечно, больше: люди, снаряды, деньги, топливо, управление, технологии. И множители: то, что может удвоить, утроить или обнулить эти слагаемые, – боевой дух, качество управления, воля к достижению цели.

Так было всегда – при осаде Трои, в битве при Гавгамелах, в блокаду Ленинграда. Тот, у кого раньше обнулится его часть уравнения, проигрывает. Почему бы не посчитать так же и эту войну? Давайте попробуем.

Начнём со слагаемых.

В ночь на 6 июля беспилотник ВСУ прошёл больше трёх тысяч километров и достал последний из неповреждённых крупных российских НПЗ – Омский. В Киеве похвастали, назвав это самым глубоким за всю войну ударом. К этому дню в России не осталось ни одного завода из первой десятки, который не побывал бы под дронами. Нефтепереработка просела до уровней, которых не видели с начала двухтысячных. Дефицит бензина зафиксирован больше чем в 50 регионах из 83 – от Камчатки до Калининграда. Лимиты на продажу в одни руки, спецграфики для экстренных служб, разговоры о возврате бензина класса "Евро-2", от которого отказались годы назад. Страна, которую недруги привыкли звать бензоколонкой, начала закупать бензин в Индии.

По оценкам независимых аналитиков, бюджет при уже существующем из-за войны дефиците вынужден платить нефтяникам компенсации за то, что те продают топливо ниже рынка. Минус налоги с выбитого производства, минус валюта на импорт того, что вчера сама вывозили. Сумма ущерба уходит в десятки миллиардов долларов, а дыра в бюджете разрастается до десяти триллионов рублей к концу года. Цифры, конечно, примерные, их можно оспорить и трудно доказать, потому что правительство робко прячет честную статистику под "хлопками" и "обломками". Но направление спору не подлежит: вниз.

Коллаж Царьграда

А впереди уборочная. Не будет топлива – не будет хлеба. Опять Минфин, опять импорт? Снова минусы…

По дронам отстаём, не догоняем Украину, которой Запад помогает открыто, а Китай – равнодушно продавая обеим сторонам одни и те же комплектующие. То ли минус, то ли ноль.

Мотивация. Украина воюет за своё существование на карте – у неё всё просто. Россия начала с денацификации и демилитаризации, потом, упёршись в Днепр, махнула рукой – "освобождение Донбасса". Потом – "освобождение Новороссии", то есть всё-таки Одесса и Николаев. Опять минус?

Управление. Украина – снова Дикое поле, свободное и быстрое: махновщина, горизонтальная сеть, мгновенные лифты – Мадяр, Михаил Фёдоров, военные магазины, балльная система закупок. Россия – медленная бюрократия, непотопляемые лапины с пузиками, в то время как спаситель Запорожья Попов так и сидит в тюрьме за обиду вышестоящего… Опять минус?

Но у России в этом уравнении не только минусы. У Киева кончаются люди. Он не может наступать – только обороняться и жалить вглубь. А у России – "мы ещё даже не начинали". В смысле мобилизацию. Все говорят: осенью, после выборов, стоит её ждать. Одни говорят, другие опровергают, как у нас всегда. Но простая математика говорит: чтобы освободить всю Новороссию, армии нужно пополнение. Плюс или ноль? Не поймёшь. Но не минус.

А ещё у нас есть ЯО – ядерное оружие. Стратегическое, тактическое, какое хочешь. У Украины пока – только неядерная баллистика, ожидается скоро в Москве от г-на Штилермана, выпускника МФТИ, по совместительству главы украинской ракетостроительной Firepoint. Это точно плюс.

А ещё у нас есть ЯО – ядерное оружие. Стратегическое, тактическое, какое хочешь. Скриншот ТГ-канала Минобороны

Что ещё?

Вроде и всё, что нужно для математики. Слагаемые и множители собрали. Остаётся помножить и сложить, продлить кривые до пересечения и попробовать назвать дату.

Пять лет? Десять? Пятнадцать?

Стол переворачивается

Захара Прилепина не назовёшь паникёром или "нетвойняшкой". Тем важнее то, что он написал у себя в канале, – освобождение ДНР не положит конец войне:

"С чего мы вообще взяли, что Украина прекратит войну? Зачем ей её прекращать?

Для Украины война – это деньги, это смысл существования, это бесконечно возобновляющийся ресурс. Люди у них кончатся? Да с чего бы. У нас война на Северном Кавказе продолжалась минимум 10 лет и закончилась лишь потому, что часть их элит пошла на договор с Кремлём. На Северном Кавказе по самым щедрым расчётам было 2 млн мужчин, и они не кончились – а тут 20, и они кончатся.

Не кончатся. И война не кончится.

<…>

Если у нас нет некоего тайного плана <…>, то при сохранении текущих тенденций мы начнём зримо проигрывать самой Украине.

<…>

Ещё раз повторю, в чем основная идеологическая причина.

Причина в том, что мы нацелены на мир, а они на победу.

<…>

О каком мире вы говорите?  

В этом уравнении понятия "мир" нет вообще".

Это была первая трещина в нашей арифметике.

Мы решили пойти дальше и напрямую обратились к полковнику запаса, экс-главе МГБ ДНР Андрею Пинчуку, автору книги о ресурсах и логике этой войны "Клаузевиц и пустота": можно ли, сложив все слагаемые и помножив все множители, хотя бы примерно рассчитать конец войны?

Полковник не оставил от нас камня на камне, назвав наши построения домыслами, прямо противоположными реальности:

“Теоретики войны, начиная от Клаузевица и Мольтке, всегда указывали, что война, большая война, а не спецоперация, не привязана к политическим расчётам и процессам. Она развивается по своим закономерностям. Попытка вывести некую формулу исчерпания ресурсов абсурдна. Я в своей книге целый раздел посвятил опровержению мифов об исчерпании людских ресурсов Украины. Они не исчерпаются. Мобилизационный ресурс Украины не находится в критическом положении на текущий момент. Таким же бредом является и утверждение об исчерпании ресурсов у России. Падение ВВП в следующем году на 1% – это далеко не критическое положение экономики. Россия находится в стагнации по ряду моментов, но точно сейчас не зависит от войны. Мобилизационный ресурс подрастает по 150-200 тысяч. Нет никакой войны в стиле парагвайской, когда 90% мужчин погибли на войне. И Украина не находится в этом состоянии”.

У США не было уравнения для двадцати лет Вьетнама. У Советского Союза – для десяти лет Афганистана, нигде в этих случаях не было никакой математики, уверен Пинчук:

“Иран и иракская война никаких формул расчётов не приводят. А какая формула расчётов была у США по вьетнамскому конфликту? Как они могли эти 20 лет свои рассчитать? Или советский Афганистан. Не существует таких переменных. Это вопросы политического выбора и политической конъюнктуры, в том числе кулуарной. Но точно никаких необъективных процессов”.

Что ж, придётся признать: наивная арифметика, с которой мы начали, не выдерживает серьёзных вопросов. Слагаемые не считаются в столбик, множители не множатся, и даже те, кто годами следит за этой войной вплотную, не берутся назвать дату.

Может, мы не то считаем? Может, сначала надо разобраться, это уравнение чего именно – войны или чего-то другого?

Коллаж Царьграда

"Война" – это не просто слово

5 июля пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков совершил буквально смысловую революцию, впервые назвав происходящее не спецоперацией, а войной:

“Идет война, это настоящая война. Вы знаете, почему война? Потому что начиналось всё как специальная военная операция. Продолжается как война, потому что за Киевом стоит и Берлин, и Париж, и Гаага, и Осло, и, к сожалению, Вашингтон”.

Многие сделали из этого быстрые выводы: ну всё, раз "война", значит, теперь-то начнём по-настоящему воевать, а не "спецоперировать".

Доктор экономических наук Валентин Катасонов, однако, напомнил в разговоре с Царьградом – если это "война", то надо действовать согласно законам Российской Федерации:

“Это закон о военном положении, который предусматривает все нужные меры. В том числе это экономическая мобилизация, которой до сих пор нет. Необходимо определить круг стратегически значимых предприятий, которые должны находиться в государственной собственности, потому что частный предприниматель исходит из цели максимизации прибыли в условиях рыночной экономики. А у стратегического предприятия должна быть единственная цель – выполнение плана. Естественно, что эти планы должны содержать в первую очередь не стоимостные показатели, как в рыночной экономике, а натуральные, количественные. Безусловно, необходимо закрытие границ, которые у нас открыты до сих пор: не только физические, но и финансовые – введение полного запрета на свободное движение капитала и валюты через границу. Ничего этого нет”.

Депутат Госдумы Михаил Делягин ещё жёстче сформулировал этот же разрыв между словами и делами:

"Война – это юридическое понятие. А пока мы видим слова. Российская экономика не готова к странной войне, в которой мы ведём боевые действия, но при этом наказываем людей, которые употребляют слово "война". Мало употребить правильное слово, нужно действовать исходя из него, а не исходя из позапозапрошлой реальности. Война – в первую очередь не экономический, а политический режим. Экономика выдержит, если она будет управляться исходя из реальности, а не из галлюцинаций".

Политолог Леонид Крутаков считает, что слова Пескова ничего не изменили по сути – у нас по-прежнему "СВО", а не война:

"На Украине это война, а у нас это специальная военная операция. Как будто ЧП регионального масштаба. Если это война, это нужно перевести юридически, надо пересматривать все коммерческие отношения и контракты. Потому что в войне есть враг. Не "террорист" какой-то абстрактный, а враг конкретный – Украина, Германия, Польша, США, Франция, Британия. Кто поставляет оружие, кто помогает наводчикам. Никакие коммерческие отношения с врагом невозможны. Никакой газ и нефть не продаётся туда. Останавливаются все, пересматриваются все отношения, то есть Мордашовы, Потанин и прочие всевозможные наши олигархи теряют колоссальные деньги. Но ничего не меняется. Песков сказал то, что для всех давно очевидно. Но без объявления войны и перевода экономики именно в режим военного времени ничего не изменится. Все контракты будут продолжаться, российская нефть также будет поступать в Румынию, перерабатываться в ГСМ и идти на Украину. Говорить о войне и сохранять режим льготного функционирования наших экспортно-ориентированных компаний – это пустой звук".

Тайна слов Пескова объясняется просто, считает Крутаков:

“Я не думаю, что Песков является крупным коммуникатором между российской властью, элитами и олигархами. У нас действует институт личного арбитража Путина. Если у нас правительство отвечает в основном за расходную часть и социалку, то доходная часть находится на прямом контроле Путина со стороны олигархата, который формирует основную налоговую составляющую. У нас разделение функций. И я не думаю, что слова Пескова для кого-то из этих людей, которые напрямую контактируют с Путиным, являются чем-то важным. Песков сыграл на очевидных вещах, которые воздействуют на простого избирателя. Но я ещё раз повторюсь, статус войны от этого не меняется. Статус СВО остаётся тем же”.

Математика возвращается

Раз формулы истощения не существует – значит, никакие сроки в принципе назвать нельзя?

Ответ полковника Пинчука неожиданно вернул математику на сцену – только не ту, что мы принесли изначально.

“Всё, что имело начало, имеет и конец, как сказал Сенека. Англия и Франция тоже не собирались изначально воевать 116 лет. Война в своём движении меняет общества. Вчерашние аргументы завтра потеряют смысл”.

Что тогда вообще можно назвать по срокам?

“Вся логика текущего процесса актуальна в диапазоне до полугода. Сроки переломов можно назвать: сроки жизни лидеров, формирование нового смысла войны или мира, более выгодного, чем текущие процессы. Пока ничего этого не видать. Выгоды от мира для всех сторон сейчас ниже, чем война. Трагедии отдельных людей в таких расчётах аргументом нигде не являются”.

Вот и вся математика. И она на самом деле работает. Просто на других переменных – и это не топливо, техника и технологии, и даже мобилизационный ресурс, с которым, оказывается, у всех всё примерно поровну. А воля к победе и решимость называть вещи своими именами и делать всё остальное, вытекающее из этих имён.

А значит, война будет идти до конца.