Несмотря на погодные риски и колебания курса рубля, власти рассчитывают сохранить сильные позиции России как поставщика продовольствия на мировой рынок. Параллельно приходится решать вопросы, не связанные с урожаем: снижать ущерб от лесных пожаров, искать новые меры поддержки для лесопромышленников и ускорять преобразования в сфере обращения с отходами. О том, какие инструменты государство считает наиболее эффективными и где еще потребуется дополнительная настройка регулирования, вице-премьер Дмитрий Патрушев рассказал в интервью "Российской газете" на полях ПМЭФ.

В этом сезоне рынок внимательно следит за перспективами урожая зерна и возможностями экспорта на фоне погодных рисков, укрепления рубля и сохраняющегося давления на рентабельность аграриев. Как Вы оцениваете потенциал урожая 2026 года и есть ли риски снижения экспортных поставок по ключевым сельхозкультурам? Каков экспортный потенциал по другому продовольствию, кроме зерна?

Дмитрий Патрушев: Глобальные вызовы могут меняться, но статус России как надежного торгового партнера и стабильного поставщика продовольствия сохраняется, несмотря ни на что, все последние годы.

Российское зерно покупают более чем в 100 странах, мы обеспечиваем примерно 20% глобального экспорта пшеницы.

В 2026 году динамика поставок за рубеж у нас выглядит достаточно позитивно: сейчас мы опережаем прошлогодние показатели и по объемам, и по выручке. Например, экспорт зерновых "в деньгах" вырос на треть, ячменя и кукурузы - практически вдвое. До конца сезона планируем направить на внешние рынки 60 миллионов тонн зерна, из которых 50 миллионов тонн - пшеница.

Чтобы тенденция сохранилась, есть меры поддержки производителей, чья продукция в том числе ориентирована на экспорт. Это льготное кредитование, субсидирование перевозки, помощь в продвижении товаров за рубежом.

Кроме того, в прошлом году мы собрали третий в истории России объем зерна - больше 144 миллионов тонн. В этом году посевная идет непросто из-за погоды, но регионы пока планы сева не снижают и подтверждают его структуру. Давать прогнозы на урожай до конца посевной - дело неблагодарное. Тем не менее, учитывая все факторы, у нас есть предпосылки сохранить свои сильные экспортные позиции при полном удовлетворении внутренних потребностей.

Параллельно наращиваем торговлю продукцией с высокой добавленной стоимостью. В прошлом году поставки таких товаров достигли 20 млрд долларов, то есть фактически мы говорим о половине объема аграрного экспорта. Это принципиальное изменение: мы постепенно уходим от сырьевой модели к более диверсифицированной структуре. Благодаря этому средняя стоимость экспортной тонны продукции в 2025 году увеличилась на четверть, до 500 долларов.

И, безусловно, для сохранения лидерства на глобальных рынках наша продукция должна быть конкурентоспособной. Поэтому нужны комплексные решения, направленные на повышение эффективности производства. На это сейчас ориентировано все российское сельское хозяйство.

Планируется ли отменять (или как-то пересматривать) экспортные пошлины на ключевые культуры?

Дмитрий Патрушев: Планов отменять пошлину нет. Но я напомню, что у нас действует гибкий механизм, который доказал свою эффективность. По зерновым культурам - пшенице, меслину, кукурузе, ячменю, а также по подсолнечному маслу и шроту применяются плавающие ставки. Они рассчитываются с учетом экспортных цен и курса рубля.

То есть механизм автоматически подстраивается под рыночную ситуацию. И в данный момент пошлины на зерновые культуры и подсолнечный шрот находятся на нулевом уровне. По подсолнечному маслу базовые экспортные цены увеличены на 10%, это решение позволяет снизить пошлину.

Если поймем, что рынок требует дополнительной настройки, у Минсельхоза есть все необходимые инструменты. Наша логика здесь такая же, как и по другим рынкам: регулирование должно не ломать экономику производителя, а помогать в сохранении баланса между внутренним рынком, переработкой и экспортом.

Как Вы оцениваете прохождение лесопожарного сезона в этом году? Регионы оказались к ним готовы? По данным Рослесхоза, более 98% лесных пожаров происходит по вине человека. Как Вам кажется, что нужно сделать для сокращения таких ситуаций?

Дмитрий Патрушев: Сейчас мы можем говорить о завершении так называемого весеннего периода лесопожарного сезона. Действительно, в это время человеческий фактор чаще всего и становится причиной возгораний. В первую очередь, из-за пала сухой травы. За это установлена определенная ответственность. Тем не менее для снижения риска нужна просветительская и разъяснительная работа на местах. Она проводится, но должна быть постоянной. Такая задача у регионов есть.

Теперь про готовность к сезону. Еще задолго до его начала на уровне Всероссийского штаба с главами субъектов и руководителями ряда федеральных ведомств мы "сверили часы" и обговорили план подготовительных мероприятий. В таком формате, кстати, работаем с прошлого года. Единая площадка позволяет нам вместе вырабатывать нужные решения и в случае необходимости ставить дополнительные задачи.

Последовательно увеличивается и финансирование мероприятий по профилактике, а также по борьбе с лесными пожарами. В 2024-2025 годах общая сумма составила 34 миллиарда рублей, в этом году - еще около 27 миллиардов. Это позволяет наращивать силы и средства, увеличивать периодичность авиамониторинга. Также в 2026 году создается 11 новых авиационных отделений, в том числе в таких горимых субъектах, как Хабаровский край и Республика Саха (Якутия). А еще для более оперативного обнаружения пожаров закупаются камеры и беспилотные авиационные системы.

Но, конечно, определяющим фактором здесь является оперативное реагирование. Поэтому мы поставили регионам задачу максимум сил бросать на тушение возгораний в первые сутки после обнаружения. И могу сказать, что в текущем году за 24 часа удается ликвидировать 9 из 10 лесных пожаров. Как результат, на сегодня площадь, пройденная огнем, в три раза ниже прошлогодних значений. Сейчас это примерно 1,2 млн га. Год назад было 3,8 млн га.

Но расслабляться некогда - впереди летний сезон. В этот период пожары чаще всего вызваны погодными явлениями, например, сухими грозами. Делаем все, чтобы сохранить тенденцию к снижению площади возгораний.

В продолжение темы о лесах. Лесная промышленность переживает нелучшие времена. Сказываются проблемы, вызванные санкционным давлением, и другие факторы. Какие есть возможности для того, чтобы в этих условиях поддержать отрасль?

Дмитрий Патрушев: В отрасли действительно есть сложности. Причиной стала целая совокупность факторов, один из них вы как раз назвали. Мы недавно встречались с бизнес-сообществом и профильными ведомствами. По итогам диалога сформированы задачи и поручения, которые сейчас отрабатывают Минпромторг и Минприроды. Ожидаем, что принятые на площадке правительства решения помогут лесной промышленности пройти непростой период.

Я не хотел бы пока раскрывать все детали. Тем не менее отмечу два насущных вопроса, которые обозначает сама отрасль. Сейчас прежде всего по ним ведется проработка. В первую очередь это определенное смягчение регуляторики. Посмотрим, какими нефинансовыми мерами можно снизить издержки бизнеса.

Кроме того, нужна донастройка действующих инструментов поддержки. Например, в части транспортировки лесной продукции. Подумаем, как еще можно уменьшить нагрузку. В ближайшие недели должна быть подготовлена "дорожная карта", где будут представлены конкретные шаги для улучшения ситуации в лесной промышленности. Все они будут обязательно доведены до профильного бизнеса.

"Мусорная реформа" идет семь лет. Как Вы оцениваете ее промежуточные результаты?

Дмитрий Патрушев: В 2018 году, когда реформа была на самом старте, доля обработки ТКО в России была чуть выше 10%. И почти весь объем подлежал захоронению. Отрасль прошла определенный путь, и сейчас почти 60% потока отходов уже проходит сортировку, а на полигоны направляется около 82%.

Чтобы и дальше двигаться в нужном направлении, продолжается строительство инфраструктуры. Всего, по планам, с 2019 по 2030 год должно появиться порядка 700 объектов. В помощь субъектам есть меры поддержки. В частности, льготные займы по линии Российского экологического оператора. Это позволяет финансировать строительство, а также сокращает инвестиционную нагрузку на тариф для населения в последующие годы.

Но вообще реформа - это не только большие объекты. Каждый человек ежедневно видит, как вывозится мусор у него во дворе. Это, пожалуй, и есть самый заметный показатель для населения. Так вот, чтобы повышать качество услуг, мы на уровне штаба правительства структурировали потребность в спецтехнике, контейнерных площадках, контейнерах. В каждом субъекте есть свой план закупок, исполнение которого контролируется.

В прошлом году запущена еще одна важная мера поддержки - льготный лизинг спецтехники. За год таким образом обновлено порядка полутора тысяч мусоровозов. А еще на данный момент оцифрован путь ТКО от контейнерной площадки до полигона. Все данные грузятся в информационную систему. По сути, мы можем отследить и посчитать практически каждую тонну и ее перемещение.

Но ведь большая часть отходов все еще едет на полигоны. Как Вам кажется, когда произойдет перелом? Достаточно ли существующих мер поддержки?

Дмитрий Патрушев: Я думаю, что совсем уйти от полигонов не получится. Подобных возможностей нет практически ни у одной страны в мире. Однако объекты размещения не должны быть стихийными свалками. Современный полигон - это сложное инженерное сооружение, учитывающее экологическую нагрузку на окружающую среду.

Для оценки состояния действующих полигонов у нас внедряются беспилотные технологии и нейросети, которые позволяют строить "цифрового двойника" и просчитывать реальное наполнение. Уже создано более 1000 таких "двойников", которые дают нам объективную картину с места. Но, конечно, снижение объемов полигонного захоронения - это прямая взаимосвязь с созданием возможностей для повторного вовлечения отходов в оборот. Такие мощности у нас постепенно создаются.

За 7 лет реформы в цикличный оборот введено порядка 15% отходов. К 2030 году показатель должен достичь 25%. Однако это не станет финалом: экономика замкнутого цикла - это перестройка многих процессов, причем не только в одной конкретной отрасли. Продукты из вторичных материалов, доступные и привычные для граждан, экономия многих других ресурсов - это и есть ключевой показатель реформы.