Пока Роскомнадзор, Минцифры и депутаты, пытаясь догнать и перегнать друг друга, заваливали страну запретами, Владимир Путин начал открыто поворачивать руль в другую сторону: сначала в Генпрокуратуре, затем на экономическом совещании, затем на Совете законодателей. Перед думскими выборами запретительный азарт депутатов начал бить по общественным настроениям, вызывая уже нешуточное раздражение. Что это – реальная смена курса или, так сказать, "канализация электорального негатива"? И при чём тут книги Григория Остера?

Запрет как панацея для чиновников

В последние годы российская законодательная власть превратилась в "бешеный принтер" ограничений. Только за 2025 год депутаты и сенаторы внесли более 1300 инициатив, и львиная доля из них носила откровенно запретительный характер. Алкоголь, криптовалюты, электросамокаты, иностранные слова, "неправильные" книги – список тем, требующих немедленного "регулирования", лишь разрастался. Причина "запретобесия" довольно проста и понятна, считают эксперты.

Запрет как административное действие безупречен и предсказуем, отметил в разговоре с Царьградом политолог Илья Гращенков:

“Запретительная политика часто удобна для бюрократии, потому что она проста. Запретить легче, чем настроить. Заблокировать легче, чем создать работающий сервис. Наказать легче, чем убедить. Закрыть проблему легче, чем управлять ею”.

Вместо выстраивания сложных регуляторных механизмов бюрократия выбирает путь силового администрирования. Возникают парадоксы – история с книгами Григория Остера. После громких новостей о докладе депутата Марии Бутиной главе СК Александру Бастрыкину спрос на его произведения на Wildberries взлетел почти на 500%. Попытка в очередной раз "запретить" лишь подогрела интерес, превратив детские "Вредные советы" в самоисполняющееся пророчество. Глядя на статистику продаж, соцсети разразились смехом: Бутина дала Бастрыкину поистине "вредный совет".

Книги Г. Остера в продаже. Скриншот: Царьград

В результате в конце апреля 2026-го запрет окончательно перестал быть работающей мерой и начал действовать скорее наоборот, формируя у населения устойчивое ощущение, что пространство нормальной жизни сужается уже до нестерпимых пределов.

И первые сигналы о перегреве начали звучать с самого верха.

Путин поправил

В конце марта на расширенном заседании коллегии Генеральной прокуратуры Путин напомнил, что проверки не должны душить бизнес:

“Сейчас нужно детально, всесторонне проанализировать итоги применения такого подхода и дальше убирать мешающие бизнесу избыточные административные барьеры. Это крайне важно для экономического суверенитета России и для стабильной работы промышленности и особенно средних и малых производств”.

15 апреля на экономическом совещании Владимир Путин потребовал объяснить причины снижения макроэкономических показателей:

“Рассчитываю сегодня услышать подробные доклады о текущей ситуации в экономике, о том, почему траектория макропоказателей пока находится ниже ожиданий. Причём ниже ожиданий не только экспертов, аналитиков, но и прогнозов самого правительства, а также Центрального банка России”.

И вот 27 апреля, словно получив все необходимые справки и сделав выводы, на Совете законодателей в Санкт-Петербурге Путин усилил тезис, адресовав его напрямую тем, кто эти барьеры и создавал:

“В целом законодательный процесс должен быть системным, и добавлю: конечно же, творческим, нацеленным не только на адаптацию к нынешним вызовам и рискам, хотя порой они, безусловно, беспрецедентные, и важно их достойно преодолевать. Но и зацикливаться только на запретах, ограничениях, мерах по выработке новых каких-то мер наказания для нарушителей, ну, конечно, вроде бы это нужно, надо защищать интересы потребителей во всех смыслах этого слова, но только на этом зацикливаться – это контрпродуктивно”.

Аудитория была выбрана не случайно: депутаты, сенаторы, региональные парламентарии услышали коррекцию из первых уст.

Владимир Путин: "Барьеры тормозят развитие, это всё явления временные, а Россия – вечна". Фото: Kremlin.ru

Почему именно сейчас? Политолог Илья Гращенков видит в этом реакцию на накопившееся напряжение:

“Путину, видимо, наконец внятно доложили, что запретительный азарт начал бить по общественным настроениям. Когда гражданин каждый день слышит не о новых возможностях, а о новых ограничениях, у него меняется восприятие власти. Даже если отдельный запрет объясняется безопасностью, моралью, традиционными ценностями или борьбой с внешними угрозами, сумма запретов начинает восприниматься как давление на нормальную жизнь”.

Накануне выборов в Госдуму это особенно опасно, отмечает политолог. Парламентская кампания не может строиться только на языке "запретить", "ограничить", "наказать", "заблокировать", "не пущать". Такой язык быстро превращает депутатов не в представителей граждан, а в надзирателей над гражданами.

В сложившейся ситуации Путин выступает в роли громоотвода, отмечает Гращенков, разряжая накопленное в обществе электричество:

"Примерно так же в истории с пенсионной реформой, когда политический ущерб от непопулярного решения нужно было перераспределить внутри системы. Тогда власть пыталась показать: президент слышит людей, смягчает крайности, вносит человеческую поправку в жёсткую бюрократическую схему. Сейчас похожая конструкция. Запреты ведь возникли не сами по себе. Их вносили, обсуждали, поддерживали, одобряли. Часто это делалось с демонстративной лояльностью, в логике "чем жёстче, тем патриотичнее". Но теперь выясняется, что у такой политики есть электоральный побочный эффект".

Важно, что Путин не говорит, что ограничения вообще не нужны. Он меняет политический акцент – запрет теперь должен быть не главным содержанием власти, а крайней мерой. Иначе он начинает работать против самой власти. 

О дайте, дайте нам свободы

Здесь возникает ещё более важный вопрос – о негласном общественном договоре между народом и властью. Аналитик Сергей Переслегин в своём тексте от 23 апреля предупредил:

“Продолжение закручивания гаек даст катастрофический результат для власти. Вариант продолжать закручивание гаек даст не просто отрицательные, а катастрофически отрицательные результаты. Власть должна что-то сказать. Нужно не только обещание победы, но и обещание свободы (в культурной, в экономической сфере). Без этого народ не захочет участвовать”.

 Аналитик Сергей Переслегин. Фото: Царьград

Конечно, это не призыв к либерализации в классическом смысле. Это простая констатация очевидного: экономика нуждается в движении и доверии, общество – в ощущении нормальности, а политика – в языке будущего, а не только в языке угроз.

Главный риск сейчас – свести всё в декоративность, не изменив подход в целом. Иначе чиновники в очередной раз подставят президента, показав, что его слова ничего не значат. Гращенков предостерегает:

“Теперь для власти главный вопрос – последует ли за этим реальная смена практики. Потому что если после слов о вреде излишних барьеров продолжится прежний конвейер запретов, то общество прочитает это не как поворот, а как очередную политическую декорацию. А декорации, в отличие от запретов, рейтинги уже не спасают”.

Предупреждение прозвучало. Теперь важно показать, что его услышали: какие законопроекты будут внесены, какие – отозваны, как изменится риторика в регионах?

Что с того

Путин подтвердил то, о чём давно говорит народ: страна не может бесконечно работать в режиме запретительной автоматики. Нужна уже не разовая коррекция курса, а смена управленческой парадигмы: от "тащить и не пущать" к "дайте людям спокойно жить и работать". Но давайте будем следить не за публичными заявлениями, а за конкретными законопроектами и отзывами непопулярных инициатив. А то пока получается, что чиновный "а Васька слушает да ест".

Главное, чтобы наверху не забывали – если бесконечно издеваться над народом, не давая ему дышать, он просто перестанет участвовать в общем деле государства.

Громоотвод сработал, собрав и разрядив электричество. Но перемен в погоде пока не наблюдается.