Основатель фонда «Возрождение Хакасии» Андрей Тенишев рассказал, какие конкретные проекты реализует организация. По словам Андрея Петровича в настоящий момент специалисты из различных сфер деятельности работают над законопроектами, направленными на развитие сельского хозяйства, культуры и языка коренного этноса Хакасии. 

Здравствуйте, Андрей Петрович, на днях в Хакасии состоялось знаковое событие — съезд Хакасского народа Вы тоже участвовали в этом мероприятии. Что скажете по итогам? 

Андрей Тенишев: на самом деле, вопросы были подняты самые острые, самые злободневные, самые насущные. Такую функцию, как «голос народа» съезд выполняет на отлично.

Но надо ведь думать, наверное, немного о большем. У съезда Хакасского народа есть полномочия, есть законодательная инициатива. Но съезд ни разу ей не воспользовался. Это прозвучало как некий упрек, но на самом деле есть для этого объективная совершенно причина.

Съезд собирается раз в пять лет. Но всё развивается настолько стремительно, чтобы выдвигать какую-то инициативу и ждать пять лет, пока соберется съезд, это не реально. Надо всерьез, наверное, думать о том, что право законодательной инициативы должно быть кроме съезда, еще и у Совета старейшин, который съезд выбирает, это постоянно действующий орган. Это и статус Совету старейшин придаст и позволит право законодательной инициативы реализовывать практически беспрепятственно. Серьезный вопрос, серьезный. Это что касается полномочий.

Много было вопросов про туризм, который у нас развивается, да, и сакральные места, исторические места, культовые места, как их охранять от массового наплыва туристов. Ведь, мы можем потерять и памятники культуры и сакральные места. Дорога к Салбыкскому кургану (строительство дороги, прим. ред.) – далеко не бесспорное решение. Валентина Николаевна Тугужекова совершенно правильно об этом говорила, и я давно об этом говорю. Двести миллионов рублей (стоимость строительства дороги, прим. ред.)  – да вы отдайте эти деньги муниципалитетам, у которых детей кормить не на что. Прежде чем реализовывать этот спорный проект, надо было спросить мнение Совета старейшин. Как они к этому относятся.

Да, там была создана комиссия, туда вошли чиновники, вошли представители подведомственных учреждений, это уважаемые люди, но это подведомственные учреждения. Это люди, зависимые от правительства. Если правительство решило, что любой ценой мы эти 200 млн потратим на этот непонятный проект, так и будет. А как это скажется на самом Салбыкском кургане? Огромный вопрос. Если мы говорим о том, что мы это должны сохранять столетиями, тысячелетиями, что это память, я бы тут не торопился.

Вот, и это ведь на самом деле вопрос не разовый. Тут, наверное, надо говорить о том, что у Совета старейшин или у Президиума Совета старейшин должны быть определенные полномочия. При реализации вот таких проектов, связанных с культовыми, сакральными местами, мнение Совета старейшин должно учитываться в обязательном порядке.

Всё, что происходило на съезде, заставило задуматься вот о чём. У нас Владимир Николаевич Штыгашев за удивительно короткий промежуток времени рассказал историю Хакасии с 1703 года по сегодняшний день. Если мы вернёмся в 1703 год, то что было у народа Хакасии? Не было алюминиевого завода, не было Саяно-Шушенской ГЭС. Это я сейчас о ценностях. 

Несомненно, СШГЭС, алюминиевые заводы, если еще 3-5 заводов завтра построят, это нужно, это несомненная ценность экономическая, и это во благо. Но давайте вернемся к истокам: земля, природные ресурсы, недра, люди, культура, язык. Это все исконные ценности. И, собственно, весь разговор был вокруг того, как мы заботимся об этом, как мы все это сохраняем и развиваем.

И проблем на самом деле много. Ну, конечно, много говорили о языке и культуре, но я бы все-таки вернулся к тому разговору, который у нас был. А это о земле прежде всего. Восстановление одного миллиметра плодородного слоя земли – это примерно 10 лет. Сантиметр – 100 лет. Ну, представьте, сколько мы сейчас будем восстанавливать то, что разрушали тут в последнее время. Ну, а если серьёзно, на самом деле, республике нужен закон об охране и восстановлении плодородия сельскохозяйственных земель.

Чтобы закон не был декларативным, а чтобы он стимулировал сельхозпроизводителей заботиться о земле, он будет очень дорогим, начиная от прямых субсидий, заканчивая налоговыми, арендными и прочими льготами со стороны государства.

И надо этот закон разрабатывать и просчитывать. Мы взяли на себя такую смелость (фонд «Возрождение Хакасии», прим. ред.), но не мы одни, конечно. Речь идет о ученых, речь идет о практиках, речь идет о сельхозпроизводителях. Я думаю, что такой проект мы к осени представим. И тому же Совету старейшин, я думаю, будет интересно его изучить. Ведь, о базовой ценности идёт речь. Об алюминиевом заводе позаботится его акционер, а кто о земле позаботится? 

Государство должно заботиться, люди, которые на этой земле живут, вот кто должен заботиться. А Совету старейшин и депутатам Верховного Совета, и, думаю, правительству тоже мы этот законопроект представим. Если мы этого не сделаем сейчас, то через 10 лет у нас будут огромные проблемы, возможно, даже необратимые.

Есть такой вопрос, который касается фонда «Возрождение Хакасии». Люди спрашивают, что это за фонд? Что он возрождает? Для чего возрождает? Как возрождает? Чем конкретно занимается организация?

Андрей Тенишев: я вам про законопроект рассказал. Об этом говорят, но никто не делает. Я говорю, давайте мы сделаем. И мы сделаем. Вот я обещаю, он будет. Еще один проект, он сложный, и далеко не бесспорный. Это проект об ответственном недропользовании. На самом деле это такая большая федеральная проблема, и вот эта концепция ответственного недропользования обсуждается на федеральном уровне, но есть субъекты федерации, которые, не дожидаясь, пока федерация все это отрегулирует, такие законы приняли.

И они работают, и дают пользу той территории, на которой они работают. Мы уже говорили о том, что сейчас происходит все просто. Аукцион, деньги, в обмен ты получаешь лицензию на недра. Все. И ты больше ничего не обязан. Если речь идет об ответственном недропользовании, то ты в лицензионном соглашении получаешь определенные обязательства перед той территорией, где ты работаешь.

Начиная от того, что ты должен на определенном этапе организовать переработку сырья, а не просто откапывать и продавать. Заканчивая тем, что ты должен нести социальные обязательства по развитию той территории, где ты работаешь. Но это не должно быть так – хочу, сделаю, хочу, не сделаю, или хочу, сделаю вот столько, хочу, сделаю вот столько.

А все эти нормы будут прописаны в законе. Но еще раз скажу, что это крайне сложная история. Эта история гораздо сложнее, чем с плодородием земель, но надо пробовать, потому что, если не пробовать, точно ничего не получится. А если попробовать, шанс на успех есть. 

О чем бы я еще поговорил, если говорить о законопроектах, которые нужны? Я уже давно говорю, и я думаю, что мы тоже это сделаем в конечном итоге. Это закон о нематериальном культурном наследии.

У нас сейчас такой закон есть в республике, но он заканчивается на чём? Вот объект нематериального культурного наследия. Героические эпосы, рецепт талгана, вышивка, ну вот всё, что угодно, то, что комиссия признала, да, это вот наше нематериальное культурное наследие, включили в это в реестр, чтобы не забыть и не потерять.

И реестр такой есть, он ведется, туда все это включается. И я спрашиваю, а что дальше? Ну все. Как все? А может быть, вот этому мастеру нужна мастерская, ну оборудование. Ему, наверное, учеников надо, чтобы дальше вот эти традиции продолжать. Это есть в законе?

Молодцы, сделали первый шаг, и шаг, конечно, нужный, да, реестр, чтобы не забыть и не потерять, нужен. Но сделайте, давайте, второй шаг и третий. Как мы это дальше будем поддерживать, развивать, чтобы это из поколения в поколение передавалось? Можно надеяться, что это будет делаться естественным путём. Но я всё-таки почему-то уверен, что меры государственной поддержки и меры государственного стимулирования здесь нужны.

Это вот, скажем так, об этой проблеме много говорилось на съезде, но путь решения, на мой взгляд, вот такой. И я думаю, что такой законопроект мы тоже будем готовы к осени предложить на суд общественности.

Еще один острый вопрос, о нем тоже много говорили, это о сохранении и развитии хакасского языка. У нас есть закон об языках народов Хакасии. И там есть нормы о хакасском языке. По сути, все эти нормы сводятся к тому, чтобы бланки, таблички на учреждениях и дорожные указатели были на хакасском языке.

Вот это так называемая официальная часть использования хакасского языка. Сделали это, это хорошо. И вы видели, едешь, табличка указатель на русском, заходишь в правительство, вот сверху вывеска на русском, на хакасском. Отлично. Но ведь этот закон ничего не говорит о том, как стимулировать.

Да, мы законом не обяжем изучать хакасский язык дома, передавать это детям. Нет, обязать – нет. Но стимулировать-можно. Начиная от разработки учебных программ, заканчивая тем, что ежегодно правительство должно выделять определенные гранты на популяризацию языка, на издательство литературы на хакасском языке.

Речь идет о сотнях тысяч рублей, даже не о миллионах. Говорят, денег нет. Вот 200 миллионов на спорную дорогу до кургана есть, а ежегодный альманах издавать для писателей, которые пишут на хакасском языке, нет этих денег. Ребята, неправильно это, наверное.

Вот этот закон должен регулировать, он должен возлагать определенные обязанности и формировать определенные стимулы, чтобы язык жил и развивался. Это, задача закона. Я думаю, то же самое мы это сделаем. Поэтому здесь больше речь идет о неких интеллектуальных ресурсах.

Мы, на самом деле, привлекаем ученых, юристов-практиков, специалистов вот в тех сферах, о которых мы говорим: культура, язык, языкознание, сельское хозяйство. Надеюсь, что у нас это все получится.