В эти минуты на МКС наши ребята используют нашу нейросеть. Пока только для сбора и расшифровки разговоров. Космонавтам не надо писать или печатать отчеты — все сделает нейросеть. Наша. Этот пример интеграции привел глава «Роскосмоса» на встрече с президентом. Доклад назначенного всего год назад во главе ведомства Дмитрия Баканова был в оптимистичном ключе, но честным, без излишнего достигаторства. Потому что сложности есть. Например, сейчас формируется облик нашей собственной Российской орбитальной станции (РОС), и была дерзкая мысль разместить ее на полярной орбите, что давало бы возможность «накрывать» всю территорию России, включая Арктику, и давало полный обзор Земли за несколько суток. Все остальные орбитальные станции — и бывшая «Мир», и нынешняя МКС, и китайская — летают гораздо ниже и этим ограничены. Но увы. Принято сложное решение от уникальной полярной орбиты отказаться. Из-за радиации.

«Радиация оказалась выше. Наша задача — увеличивать миссии, чтобы люди как можно дольше могли находиться на орбите. А из-за того, что повышенная радиация, просто это сделать будет невозможно», — объяснил генеральный директор госкорпорации «Роскосмос» Дмитрий Баканов.

Владимир Путин: «И споры закончились?»

Дмитрий Баканов: «Да, провели президиум Российской академии наук со всеми участниками, с гражданскими, военными».

Владимир Путин: «Сколько на этой высокой орбите мог бы экипаж находиться?»

Дмитрий Баканов: «Сейчас он находится до 270 суток. Я думаю, что мы до года доведем спокойно».

Полярная орбита давала России шанс сделать станцию незаменимой. От этого шанса пришлось отказаться — и это разумное, но сложное решение. Значит, надо создавать другие конкурентные преимущества. И привлечение к космическим разработкам и пускам помимо госкорпорации частных компаний, а по словам Баканова, их уже десять, — это важный шаг вперед.

И да, возвращаемые ступени, как у Маска, мы тоже, оказывается, будем разрабатывать. Потому что это для определенных задач выгодно. И такой подход — без шапкозакидательства, а честный, прагматический — мне кажется, в данной сфере единственно верный.

Космос всегда был делом трудным, дорогим и долгим. Однако в День космонавтики — праздника, который советские ученые подарили всему человечеству, — хочется не просто гордости за прошлое. Хочется ясности насчет будущего. Ее и пытался разглядеть корреспондент «Известий» Эмиль Тимашев.

По всей стране — образовательные, творческие и научные мастер-классы для детей, и вот результат не заставил себя ждать. Космос в нашей стране в моде. Треть россиян хотя бы несколько раз в неделю читают, смотрят или слушают контент о звездах. И ведь не случайно. Нашей программе уже больше полувека. Именно советские ученные и космонавты задали тогда такой темп, за которым было не угнаться.

Первый спутник, первый луноход, первый выход в космическое пространство. Но самое главное — это, конечно, первый полет человека к звездам.

Американцы отправляют в космос своего астронавта Алана Шепарда только через месяц. Да и то лишь в суборбитальный полет. А вот действительно первым американцем на орбите стал Джон Гленн. Это случилось почти через год после полета Гагарина.

«Американцы были очень встревожены, потому что считали, что США намного опережают Советский Союз по всем параметрам. И в военном, научном, технологическом плане, и совершенно неожиданно Советы первыми вышли в космос. Так что американцы действительно взбесились», — прокомментировал доктор исторических и политических наук в американском университете Вашингтона Питер Кузник.