Сообщения об ударах по дата-центрам в странах Персидского залива ненадолго обогнали жалобы пользователей со всего мира на сбои в работе цифровых сервисов, в том числе в России. Не открываются сайты, не работают приложения, зависают службы. Но ведь российская инфраструктура не должна страдать, если все данные хранятся внутри нашей страны. Неужели требования о локализации до сих пор не исполняются?

Два удара – сто тысяч отказов

Второго апреля иранские СМИ сообщили об ударах по дата-центрам Oracle в Дубае и Amazon – в Бахрейне. В Тегеране уточняют, что объект Amazon был полностью разрушен. Речь идёт о ключевых узлах облачных сервисов, через которые проходят данные банков, платёжных систем, логистики и повседневных цифровых сервисов.

Как показывает практика, даже короткий сбой в дата-центре может стоить компаниям миллионы долларов: минута простоя крупных онлайн-сервисов обходится в десятки тысяч долларов, а для банков и биржевых систем и значительно дороже. Вся современная экономика завязана на постоянной доступности этих систем: от переводов денег до вызова такси и работы мобильных приложений. Пара зависаний – и недовольные клиенты навсегда перейдут на другие сервисы.

После сообщений об ударах Ирана пользователи в разных странах начали фиксировать проблемы с доступом к своим привычным интернет-ресурсам. В том числе перебои наблюдались и в России. Как пояснил Царьграду IT-аналитик Эльдар Муртазин, многие эксперты действительно связывают падение российских сервисов с ударами по объектам в Дубае и Бахрейне, российские компании действительно используют зарубежные дата-центры:

"Вопрос в качестве работы дата-центров, их наличии, бесперебойности, дублировании информации и прочих вещах. Надо чётко понимать, что это в том числе географическое распределение данных. "Яндекс", например, активно использует такие центры в силу структуры компании. Их локализация данных не представляет собой сложности, их можно запереть, условно, внутри России. Другое дело, если говорить про российскую специфику – большая часть компаний всё-таки держит данные на нескольких площадках внутри России, это резервирование данных и прочее".

Член Совета при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека IT-эксперт Игорь Ашманов подтвердил предположения о том, что в подвергшихся ударам дата-центрах было облако Oracle, где обрабатывали свои транзакции российские банки, однако отказался подтвердить или опровергнуть эти сведения:  

“Но я не знаю, правда это или нет. Правильный ответ мы не знаем”.

Дата-центр "Амазон". Фото: aboutamazon.com

Локализация провалилась. Полностью

После первых сообщений о сбоях встал вопрос: если проблемы из-за уничтожения IT-инфраструктуры в ОАЭ докатились и до России, значит, там и хранились ключевые данные и ресурсы? То есть, вопреки разговорам об устранении зависимости от зарубежных технологий, данные российских пользователей всё ещё не хранятся внутри страны?

Практика сложнее. Данные действительно могут находиться в России на локальных серверах, но доступ к этим данным идёт не напрямую, а через маршруты, узлы и сервисы, часть из которых может быть за пределами страны.

Надо понимать, что вся наша цифровая сфера пронизана такими компонентами, отмечает Ашманов:

“Если, например, у нас в стране полностью заблокировать Google, то повалится гигантское количество сайтов, у которых огромное количество библиотек качается по-прежнему с Google – и аналитика, и пикселы статистики, и так далее. И так со многими западными сервисами. Мы по-прежнему довольно сильно зависим от них. Windows по-прежнему является самой популярной операционной системой, никакой не Linux, который тоже не наш”.

Дата-центр как здание с серверами – это лишь часть распределённой системы, нагрузка в которой постоянно перераспределяется между странами и континентами. Даже полностью локальные системы не работают в одиночку: чтобы сайт или приложение открывалось быстро, компании используют сети доставки контента – CDN, например Cloudflare, которые хранят копии данных ближе к пользователю и ускоряют загрузку.

Чтобы пользователь вообще попал на сайт, работает система адресации – DNS, она нередко обслуживается внешними сервисами. Если хотя бы одно из этих звеньев перестаёт работать, вся система становится недоступной, даже если сами серверы исправны – локализация соблюдена, но зависимость от внешней инфраструктуры остаётся.

КСИР заявил о нанесении удара по дата-центру компании Oracle в Дубае. Фото: REUTERS/Stringer

Цифровой суверенитет? Не так просто

Интернет изначально создавался в США в конце 1960-х годов как проект распределённой сети связи без единого центра управления. Данные в ней идут не по одному фиксированному маршруту, а разбиваются на пакеты и передаются через разные узлы, выбирая свой путь в зависимости от загрузки сети. В такой системе конкретное местоположение сервера – лишь одна из точек в длинной цепочке передачи данных.

Насколько Россия реально может полностью стать независимой от сервисов вне её территории? Ашманов считает, что в принципе это реально:

“Китайцы вроде идут в эту сторону. СССР был независим именно в компьютерной сфере – и был довольно передовым. Во многом мы были тогда, в 1970-е годы, вообще впереди всех. Это вопрос государственной воли, всё это технически реализуемо. Нужно просто ставить такую задачу – и спрашивать за её исполнение. У нас ведь главная проблема не в том, что люди не понимают задачи или что у нас не говорят о том, что надо  импортозамещение, а в том, что не спрашивают за исполнение. Люди, проваливающие год за годом задачу импортозамещения, не отвечают за это, а только повышаются в своей карьере”.

Почему "ответственные" лица не отвечают за свои провалы, эксперт отвечать отказался. А это значит, что в результате физических ударов либо физического отключения Россия может вообще остаться без данных и не только, подчеркнул он:

"Вы и без связи можете остаться. Вообще говоря, любой смартфон в нашей стране сейчас может быть превращён извне, американцами или европейцами, в "кирпич". Это очевидная вещь. Мы независимости до сих пор не получили. У нас пока что и базовые станции не замещены. То есть отключить нам связь в целом можно. А уж там, где связи не будет, там и данных никаких не будет".

Получается, мы в каком-то замкнутом круге: с одной стороны, ресурс, чтобы реализовать импортозамещение и стать независимыми, вроде как есть, но при этом им никто не занимается? Эксперт не согласился:

“Занимается. То же Минсвязи объявляет, что у нас уже начало производиться и оборудование, и программное обеспечение для сотовых станций. Там несколько тысяч уже как бы стоит. Занимаются. Проблема в том, что сроки и скорость совершенно негодны, на мой взгляд, в условиях надвигающейся большой войны”.

Что с того?

Выходит, что вопросом суверенизации российского интернета надо было заниматься не вчера и не так. Нужно было уже десятки лет назад создавать благоприятный режим для конкурирующих с Западом российских интернет-сервисов, поощрять, чтобы интернет-разработчики не бежали за границу, а оставались в России и создавали свои ресурсы здесь.

Вместо этого огромные средства много лет бесконтрольно отдавались на освоение разным подозрительным "прокладкам", которыми руководили либо никому не известные люди, либо откровенные ельцинисты из гайдаровской команды: от провалившегося поисковика "Спутник" до чубайсовского "Роснано". Характерно, что как только "Роснано" решили наконец проверить, так Чубайс внезапно подался в Израиль. И никто на границе не сказал ему: "А вас, Анатолий Борисович, я попрошу остаться". Это к вопросу об ответственности.

Скриншот: cnews.ru

Что мы имеем в итоге вместо цифрового суверенитета? Основатель соцсетей "ВКонтакте" и Telegram Павел Дуров, сооснователь "Яндекса" Аркадий Волож, основатель Revolut Николай Сторонский, сооснователь Veeam Ратмир Тимашев, сооснователь Veeam Андрей Баронов, основатель Acronis Сергей Белоусов, создатель Ethereum Виталик Бутерин, разработчик Google и YouTube Андрей Дороничев – русские разработчики, которые уехали из России и разработки которых в итоге стали работать на наших врагов.

Есть ли смысл сейчас, когда Россия окружена врагами и равнодушными "друзьями", которые наживаются на её трудностях, снова начинать разговор о цифровом суверенитете и локализации?

Наверное, есть. Только начинать его надо с чего-то намного более важного.