Президент США Дональд Трамп изменил свое отношение к конфликту с Ираном и стал искать возможность выйти из него. Ему не удается не только добиться первоначальных целей (которые так и не были четко названы), но и решить проблему с Ормузским проливом, которая угрожает экономическим кризисом всему миру. Любая попытка изменить текущее положение, будь то военная эскалация или переход к переговорам, чреваты для Белого дома неприятными последствиями. Какие у США остались варианты — в разборе «Известий».

В каком положении оказался Трамп

• Конфликт США и Израиля с Ираном длится уже почти месяц. К настоящему времени в мировом сообществе уже сформировался консенсус, что действия Вашингтона заходят в тупик. Президент США Дональд Трамп начинал операцию, которая должна была быстро свергнуть правящий режим Ирана и открыть путь к заключению сделки, предусматривающей прекращение ядерной и ракетной программы. Однако вместо этого весь мир, и в том числе США, больше трех недель находится в положении крайней экономической неопределенности из-за блокировки Ормузского пролива.

• США пришлось реагировать на новую проблему, возникшую до выполнения всех предыдущих целей. Белый дом предпринял различные шаги, чтобы снизить выросшие до непомерных значений цены на нефть, однако ни один из них пока не погасил панику на рынках. Ни высвобождение нефтяных запасов, ни призыв к союзникам совместно деблокировать Ормузский пролив, ни намеки на развертывание наземных сил, ни прямые угрозы перейти к уничтожению гражданской инфраструктуры Ирана не повлияли на то, что инвесторы всё активнее готовятся к полноценному экономическому кризису в масштабах планеты.

• Ситуация для Трампа ухудшается из-за продолжающихся вызовов внутри страны. Конфликт с Ираном и вызванные им экономические проблемы не пользуются популярностью в США и ведут к падению как личных рейтингов президента, так и его Республиканской партии. Белому дому пришлось взять паузу в претворении антимиграционной политики и согласиться на сокращение бюджета министерства внутренней безопасности, которое вело борьбу с нелегальными мигрантами. Цены на бензин в США растут, и именно по ним американский избиратель обычно судит о том, в каком положении находится страна и нужно ли на ближайших выборах что-то менять.

• В том, что Трамп хочет завершить конфликт, можно не сомневаться. Он сторонник быстрых действий как в бизнесе, так и в политике. Ему важно предъявить публике ощутимый результат и показать свои достижения как можно скорее, а то, что может быть непредсказуемым и отдаленным, его только раздражает. Трамп не готов концентрироваться долго на одной и той же теме, особенно если она начинает доставлять ему хлопоты. Обычно в таких случаях он старается переключить внимание общественности на другую проблему, как это не раз было, например, в ситуации с обнародованными файлами финансиста Джеффри Эпштейна. Однако военная кампания против Ирана оказывает всё большее воздействие на американского избирателя, и просто отмахнуться от нее уже не получается.

• В то же время Трамп не готов мириться с теми результатами, которые со стороны можно расценить как его личную неудачу. Это не только вопрос политического будущего его самого и провозглашенного им курса, но и личного имиджа. В год, когда Трампу предстоит провести Республиканскую партию через промежуточные выборы в конгресс (прогнозы на шансы республиканцев были неутешительны и до конфликта), а также отметить 250-летие независимости США, любой намек на проигрыш в Иране станет для главы Белого дома особенно болезненным. Поэтому ему нужен любой повод утверждать, что США не потерпели поражения и добились каких-нибудь целей, начав боевые действия.

Сценарий 1: эскалация и военное решение

• Одним из вариантов выхода из конфликта для Трампа может стать дальнейшая эскалация. Сам он не раз давал понять, что готов продолжать боевые действия с Ираном, а недавнее заявление о том, что он готов взять паузу на пять дней, касалось только возможных ударов по энергетическим объектам. Трамп пока так и не задействовал сухопутные силы, чтобы занять острова в Ормузском проливе или захватить остров Харк, лишив таким образом Иран почти всего нефтяного экспорта. Сообщения о том, что то или иное воинское соединение направляется на Ближний Восток, с каждой неделей только множатся.

• Однако Трамп всё-таки не намерен усиливать военное давление по ряду причин. Во-первых, его администрация не готова к человеческим потерям, которые неизбежно вырастут в случае высадки морского десанта. Даже текущий дистанционный характер войны не гарантирует американской армии, что ее военнослужащие не окажутся под внезапным ударом со стороны Ирана. Во-вторых, продолжение боевых действий будет обходиться США крайне дорого. Вашингтон уже потратил значительную часть своих высокоточных боеприпасов, на восполнение которых могут уйти годы.

• Выходом для США могло бы стать полноценное участие в конфликте стран Персидского залива. Их союзники, такие как ОАЭ, Саудовская Аравия, Катар, Бахрейн и Кувейт, серьезно пострадали от действий Ирана, причем как в плане физического ущерба, так и в экономическом: их торговля нефтью и газом практически сведена к нулю. Они могли бы быть заинтересованы в том, чтобы принудить Иран к соблюдению требований США и прекращению конфликта. Однако ближневосточные монархии показали, что не готовы ни к каким боевым действиям, выходящим за пределы своей обороны.

Сценарий 2: деэскалация и переговоры

• Более реалистичными для Трампа являются варианты, которые предусматривают определенные уступки Ирану и бескровный выход из конфликта. Однако и их нельзя назвать простыми для действующей администрации. Одностороннее прекращение боевых действий и вывод сил, которые были специально стянуты для проведения операции, не приведет к установлению мира. На Ближнем Востоке всё еще находятся военные базы США, которые останутся целями иранских атак. Тегеран настаивает на том, чтобы США и Израиль предоставили ему гарантии ненападения. Односторонний выход из конфликта не убедит иранское руководство, что американские военнослужащие не вернутся для нанесения новых ударов спустя некоторое время. Израиль при этом вовсе не демонстрирует готовности прекратить собственные атаки.

• Закончить конфликт придется переговорным процессом, однако будет крайне сложно вести его так, чтобы он привел к какому-либо результату. Еще до конфликта обе стороны едва ли могли о чем-нибудь договориться и пользовались услугами посредников. У них не осталось мало-мальски доверительного отношения друг к другу, за счет которого можно было выстраивать дальнейший диалог. Вдобавок Оман и Катар уже не станут предоставлять площадку для переговоров после того, как они тоже испытали на себе последствия конфликта.

• Убийство целого ряда иранских лидеров, в том числе верховного правителя Али Хаменеи, сделало со стороны Ирана переговоры крайне затруднительными и в моральном плане, и в чисто техническом. Тегерану еще нужно время на консолидацию власти и выработку единой позиции, с которой можно отправиться на переговоры. Несмотря на избрание нового верховного правителя, в Иране пока нет такой фигуры, которая могла бы в полной мере говорить от лица страна и предъявлять США требования. Кто бы ни взял на себя эту роль, он рискует стать следующей целью американских и израильских ракет до того, как стороны придут к какому-нибудь соглашению.

• Чтобы Иран отказался от нанесения ударов, Трамп должен будет принять на себя какие-либо обязательства и исполнять их. Руководству Исламской Республики необходимо показать своему населению, что ему удалось преодолеть возникший кризис, причем так, что более крупный игрок на международной арене в итоге не просто первый запросил переговоры, но и допустил ряд уступок. От США ждут как минимум возмещения материального ущерба — уже этот шаг можно будет предъявить как успех в борьбе с Трампом, — но ему самому будет невозможно объяснить своему политическому окружению, почему военная кампания закончилась выплатой репараций.

• В то же время и Вашингтону критически важно сказать своим соотечественникам о победе и завершении конфликта на условиях США, чтобы оправдать сам факт проведения этой операции. Поэтому обе стороны сейчас находятся в затруднительном положении, и благоприятного для обоих выхода на сегодняшний день не просматривается. Переговорным позициям еще предстоит измениться.

• Облегчить диалог с Ираном Трампу мог бы разрыв отношений с Израилем. На текущий момент инициативы Белого дома по прекращению конфликта не встречают такого же понимания в Тель-Авиве, как звучавшая до первых ударов ястребиная риторика. Израилю продолжение боевых действий представляется гораздо более выгодным, чем для США, и даже в чем-то необходимым. Премьер-министр страны Биньямин Нетаньяху готов брать на себя гораздо большие риски, связанные с продолжением боевых действий, и для администрации Трампа это может стать поводом переложить всю ответственность за неудачу иранской кампании на него.

• К тому же в последнее время СМИ всё чаще сообщают, что Белый дом был введен в заблуждение израильской разведкой по поводу последствий конфликта, якобы она даже прогнозировала народное восстание в Иране в случае военного вмешательства США и легкую смену политического лидерства. Тегерану разрыв между США и Израилем, даже ситуативный и временный, принес бы некоторое удовлетворение, которое настроило бы его на более мягкий тон переговоров. Однако Трамп пока что твердо держится за поддержку Израиля и не демонстрирует какого-либо колебания в этом вопросе.

• Каким бы ни был исход конфликта, Трамп будет утверждать, что он одержал победу над Ираном, и не станет обращать внимание на критику со стороны оппонентов, которые в любом случае поставили бы под сомнение провозглашенные им достижения. Однако, если режим в Иране сохранится и продолжит функционировать, в США никак всерьез не будут рассматривать текущую кампанию как успешную. Она займет свое место в одном ряду с другими неудачными операциями XXI века в Ираке и Афганистане, которые Трамп и его сторонники сами яростно критиковали.

При написании материала «Известия» учитывали мнения экспертов и беседовали с:

• политологом-американистом Михаилом Синельниковым-Оришаком;
• политологом Алексеем Ярошенко;
• политологом Малеком Дудаковым;
• финансовым аналитиком, автором проекта «Кримсон» Иваном Данилиным.