16 марта на телеканале «Россия 1» состоялась премьера нового сериала, исторической драмы «Князь Андре­й», посвящённой одной из ключевых фигур нашего прошлого – князю Андрею Боголюбскому.

Фильм продолжает цикл «История любви. История России», начатый 10 лет назад, когда вышел сериал «София», посвящённый Софье Палеолог, жене Ивана III Великого и бабке Ивана IV Грозного. Так что у нас своего рода круглая дата. Которая отмечается на высокой ноте. Хотя будем честны: начало цикла не предвещало ничего хорошего.

Сложный герой

Сериал «София» был откровенно слабым, к тому же с таким количеством исторических ляпов, домыслов и искажений на грани фальсификации, что впору говорить о провале. Да и потом цикл был очень неровным. «Князь Андрей» на этом фоне выглядит более чем достойно.

Прежде всего вызывает уважение выбор исторической фигуры.

Во-первых, имя Андрея Боголюбского, в отличие от Бориса Годунова, Ивана Грозного или Екатерины Великой, которые были героями цикла, мягко говоря, не на слуху. А во-вторых, эта фигура настолько сложна, что мало кто вообще мог к ней подступиться по-настоящему. Характерный момент. В 1857 году, когда широко праздновали 700-летие переноса столицы Руси из Киева во Владимир, были учреждены две награды – 500 рублей серебром «за лучшее сочинение истории великого князя Андрея Боголюбского как главного образователя Северо-Восточной Руси» и ещё 500 – за издание этого труда. Срок написания – три года.

Взяться за такую тему мог бы историк калибра Василия Ключевского, но тогда он был ещё только студентом. И награда героя не нашла – никто просто не рискнул…

Словом, фигура Андрея Боголюбского проходит по разряду «и хочется, и колется». Хочется – потому что именно этот князь заложил основы централизованного Российского государства, того самого, в котором мы сейчас живём. Колется – потому что слишком уж сложная тема, слишком давно всё это было, слишком велик риск, что не поймут.

Осовременить героев – путь к провалу. Можно, конечно, приблизить их к узнаваемым историческим персонам, чтобы зритель провёл аналогию. Но тут нужны крепкое знание и погружение в тему, иначе пиши пропало.

«Князь Андрей» — вызов истории. Как снимали «главную телепремьеру весны»?

Предтеча императора

В начале сериала нам сообщают, что в юности Андрей побывал в самой продвинутой державе тех лет, Восточной Римской империи, и многому там научился. Потом показывают, как Андрей критически оглядывает новенький меч, заявляя: «Дурное железо!» И, взвешивая в руке молот, спрашивает кузнеца: «В чём закалял? В воде? В масле проч­нее будет!»

Чуть позже его молодая супруга Улита мечтательно говорит: «В Царьграде красиво, да?» А князь отвечает: «Я тебе покажу. Только зачем ехать? Здесь Царьград построю – уже послал за ромейскими мастерами». Параллельно бояре старых родов точат на князя зубы. Им не нравится, что Андрей ограничивает их права и вольности, да к тому же окружает себя новыми людьми – не родовитыми, но разделяющими его мысли и намерения.

Теперь сложим всё вместе. Кто из наших правителей проходил обучение за границей, махал молотом в кузне, выписывал для обустройства новой столицы иностранных мастеров, боролся с косностью боярства и делал ставку на «выскочек»? Правильно – Пётр I.

«Князь Андрей». Кадр из сериала

Если такое сравнение кажется перебором, заметим, что канонизация Андрея Бого­любского состоялась в 1702 году, то есть при Петре. Царь-плотник известен своим специфическим отношением к религии, тем более к канонизации новых святых. Но для своего предшест­венника он сделал исключение.

Да и Василий Ключевский, хоть и не поспел к конкурсу 1857 года, не мог не обратить внимания на фигуру Андрея Боголюбского. И выдал ему характеристику, которая как влитая подходит также и Петру I: «От всей фигуры Андрея веет чем-то новым; но едва ли эта новизна была добрая. Князь Андрей был суровый и своенравный хозяин, который во всём поступал по-своему, а не по старине и обычаю… Современники готовы были видеть в Андрее проводника новых государственных стремлений. Но его образ действий возбуждает вопрос, руководился ли он достаточно обдуманными началами ответственного самодержавия или только инстинктами самодурства».

В самом деле, иные свершения Петра можно назвать недобрыми, да и его самодурство тоже широко известно, так что сходство налицо. Но другое утверждение Ключевского – при всей его точности – нуждается в поправке. Вот оно: «В лице князя Андрея великоросс впервые выступал на историческую сцену, и это выступление нельз­я признать удачным».

Князь владимиро-суздальский и великий князь киевский (с 1157 г.) Андрей Юрьевич Боголюбский (1110-1174). Из книги «Пантеон российских государей». 1807 г. Государственный Исторический музей в Москве. Фото: РИА Новости

Игра вдолгую

При всём уважении согласиться с Василием Осиповичем можно лишь наполовину. Андрей Боголюбский – дейст­вительно первый великоросс. А его выступление нельзя признать удачным, только учитывая гибель князя, убитого заговорщиками из среды старого боярства. Между прочим, та же участь могла постигнуть и Петр­а I.

Но во всём остальном выступление Андрея Боголюб­ского – несомненная и очень большая удача. Просто надо взглянуть, насколько прочным оказалось государство нового типа, которое создавал первый князь-великоросс.

Да, довести до конца создание новой структуры князь Андрей не успел. Но и то, что получилось, имело внушительные перспективы. После трагической гибели князя, разумеется, воцарилась смут­а. Водораздел прошёл как раз между старым и новым. Бояре Суздаля и Ростова Великого тянули к старине, а Переславль-Залесский, совсем юная Москва и Владимир, столица Андрея Боголюбского, которую он, по сообщению летописи, «сильно устроил и наполнил купцами хитрыми, ремесленниками и рукодельниками всякими», – к модели князя-великоросса. Победил Владимир: спустя два года после смерти Андрея Северо-Восточная Русь выбрала своим князем его сводного брата – Всеволода Большое Гнездо, который обещал продолжить дело старшего родича.

«Князь Андрей». Кадр из сериала

А спустя ещё 9 лет автор «Слова о полку Игореве» напишет о Всеволоде и его державе так: «Ты ведь можешь Волгу вёслами расплескать, а Дон шеломами вычерпать!»

За столь короткий срок создать могущественное государство нельзя. Стало быть, основная заслуга принадлежит всё-таки князю Андрею, творение которого обладало невероятным запасом прочности. Оно выдержало не только краткую усобицу после его гибели, но и катастрофу самого сильного степного нашествия в истории. Пусть под ударами туменов Батыя Великое княжество Владимирское пало. Но это стало лишь военным поражением, от которого Север­о-Восточная Русь скоро оправилась, чтобы окончательно стать «точкой сборки» всея Руси, с той разницей, что эстафета перешла от Владимира к Москве.

Киевская брехня

Один из идеологов укра­инства, М. Грушевский, утверждал, что поход ратей Боголюбского и взятие Киева в 1169 году были чуть ли не первым актом агрессии «москалей» против Украины. Ссылался он на сообщение киевского летописца: «Пограбили за три дня весь град, и Подол, и Гору, и не было никому спасения – церкви горели, и град горел». Это доказывает лишь одно: в Киеве были горазды врать ещё в XII веке. Археологических следов пожаров в горизонтах 1169 года не прослеживается. Что же до акта агрессии… Никакой «Украины» тогда и в проекте не значилось. А поход 1169 года был актом общерусским – «неправду киевскую» искореняла коалиция из 11 князей, правивших в том числе в Дорогобуже, что на Волыни, в Путивле и в Новгороде-Северском, что на Черниговщине, и вставших под знамёна истинного хозяина Руси.