Трамп уже достал авторучку, чтобы поставить себе ещё один "крестик" за очередной свергнутый режим. Евразийские и российские СМИ уже приготовились рвать на себе волосы и показывать пальцем на того, кто "опять сделал это". Израильские военные радостно жали на кнопки, абсолютно уверенные в успехе, – ведь все цели были у них под колпаком, плохие мальчики опять взломали у смешных мешковатых персов всё что можно и узнали всё что нельзя. Но что-то пошло не так. А потом все поняли: что-то пошло совсем не так, как планировалось.

Сломать Иран

Американская стратегия против Ирана строилась на простых и надёжных расчётах – прямых, как логика ИИ Claude от Anthropic, которую Пентагон использовал вопреки запретам разработчика. Сначала санкции и экономическое давление. Затем изоляция и дипломатический ультиматум, давление на нервы.

Силовым инструментом стратегии должен был стать Израиль. Удары по инфраструктуре, ликвидация иранских военных и учёных, диверсии должны были постоянно повышать цену иранского сопротивления: чем сильнее будет страх, тем быстрее переговоры приведут к успеху. Естественно, успеху Запада – любые другие "успехи" для него всегда лишь собственное поражение.

Axios рассказал о разговоре Трампа и Нетаньяху, "изменившем Ближний Восток". Скриншот: Axios

Как теперь выясняется, переломным моментом стал разговор между Нетаньяху и Трампом 23 февраля. По данным Axios, израильский лидер сообщил американскому президенту разведданные о возможном сборе высшего руководства Ирана в одном месте в Тегеране. Предложение было радикальным, как ковбойский выстрел в голову: один мощный удар, который уничтожит всю верхушку государства, и дело в шляпе.

Неудивительно, что Трамп купился на этот план – для Вашингтона всё выглядело как идеальный сценарий. Уничтожение верхушки иранской власти должно было парализовать и обрушить систему, уже подточенную протестами, и вынудить иранские элиты забыть вражду с Израилем и начать переговоры.

Однако в реальности произошло нечто совсем другое. Система власти в Иране оказалась гораздо устойчивее, чем ожидали в Вашингтоне и Тель-Авиве.

Рождение теомонархии под бомбами

В стране был быстро сформирован временный переходный совет, который взял управление государством до избрания нового верховного лидера. В него вошли президент Масуд Пезешкиан, глава судебной власти Голям Хоссейн Мохсени-Эджеи и представитель духовенства Алиреза Арафи. Такое сочетание не случайно: оно соединяет республиканскую форму власти и религиозную вертикаль. Из этого сплава и начинает формироваться новая модель управления.

Назначение Арафи особенно показательно. Он происходит из семьи священнослужителей и долгие годы работал на пересечении религии, идеологии и внешней политики. Его связывают с формированием международной сети влияния Ирана через университет Аль-Мустафа и работу с прокси-структурами, связанными с Корпусом стражей исламской революции.

Но уже вскоре Iran International и Reuters сообщили, что новым верховным лидером Ирана был или будет назначен сын убитого Али Хаменеи, Моджтаб Хаменеи. Коротко – ему 56 лет, по иранским меркам совсем молодой, и он ориентирован на КСИР.

Глава ГК "РусИранЭкспо" Александр Шаров подтвердил эту информацию Царьграду:

“Мы сами об этом узнали вчера поздно вечером, мы не думали, что будет он избран. Но тем не менее Совет единогласно за него проголосовал. Немножко сталкивались с ним по работе, с его советниками. Толковые, интересные люди, прагматичные. Если его не убьют, а израильтяне кричат, что будут убивать каждого нового лидера Ирана, то это хороший выбор для Ирана”.

Моджтаб Хаменеи. Фото: соцсети

По сути, Тегеран вместо хаоса демонстрирует управляемый транзит, обновляя и элиту, и даже саму концепцию Исламской Республики. Под ударами Запада она начинает превращаться в то, что можно назвать теомонархией.

Напомним, что современный Иран строился на отрицании монархии. В 1979 году революция под руководством Рухолла Хомейни свергла шаха Мохаммеда Реза Пехлеви именно под лозунгом уничтожения наследственной власти и передачи её не по крови, а по религиозной воле уммы.

Исламская Республика заявляла, что правящих династий больше не будет, что власть определяется не происхождением, а соответствием принципу велайят-е факих – власти религиозного правоведа. И вот спустя десятилетия страна подходит к моменту, когда ключевой пост может перейти от Али Хаменеи к его сыну Моджтабу Хаменеи.

Парадокс в том, что система, созданная как антимонархическая, под давлением войны вынуждена вернуться к принципам, против которых она поднялась. Но уже не к инфильтрованной Западом светской, сырьевой и потребительской монархии, а огнерождённой теомонархии, которая сохраняет республиканские лифты, но возводит механизм преемственности к высшим принципам, в которых нет места борьбе за власть.

Если бы Али Хаменеи умер естественной смертью, у его сына Моджтаба Хаменеи не было бы никаких шансов на занятие позиции рахбара, отмечает ТГ-канал "Иран, но не тот":

“Может быть, конечно, мы переживаем период появления нового этапа развития шиитской ветви ислама. Ведь будем откровенны: после мученической гибели внука пророка Мухаммеда Хусейна в VII веке Али Хаменеи для шиитов – самый высокий лидер, который пал смертью мученика. А это может стать основой появления новой династии, обладающей атрибутами наследственной легитимности”.

Аятолла Хомейни, исламская революция, 1979 год. Фото: соцсети

Союзник, который не предаст

Когда по Ирану начали бить всерьёз, Китай показал, что "красные линии" у него проходят не там, где ценники. На словах Пекин требует "немедленного прекращения ударов" и возвращения к переговорам. На деле же Китай – не военный союзник, а лишь главный покупатель Ирана: по оценкам Reuters, в 2025 году Китай забирал свыше 80% морских поставок иранской нефти, примерно 13,4% китайского морского импорта, причём брали её со скидкой $8-10 за баррель. Поэтому Пекин не торопится вписаться в конфликт – он наблюдает за войной на расстоянии. И пусть китайские инвестиции в "Один пояс – один путь" в Иране оказываются под вопросом – Поднебесная давно разложила свои яйца в разные корзины по всему миру.

А Москва – это вообще особая школа "стратегического партнёрства" с девизом: много слов, мало дел. Даже в разгар эскалации Москва действует в режиме "призывов к сдержанности", а не прикрытия.

Блогер Алексей Живов отмечает, что структура союзного договора России и Ирана не включает обязательств России по прямой военной помощи Тегерану:

“Но о военно-техническом сотрудничестве и ПВО там много. Сейчас России самое время помочь персам с ПВО. Китай тоже не спешит на помощь. Это вообще дело чести, после всех потерь, которые мы понесли на Украине от ПВО НАТО. Крушение режима аятолл – это предтеча нападения на Россию и Китай. Если сейчас не оказать союзную военно-техническую помощь, потом в союзные отношения с Россией никто в здравом уме вступать не будет даже из СНГ”.

Однако вместо "русского зонтика" на ирано-израильском ТВД вырисовывается какая-то другая фигура, из трёх букв. Reuters буквально накануне новой войны сообщал о секретной оружейной сделке на €500 млн – на тысячи переносных ЗРК, против дронов и целей на малых высотах. Были ли они поставлены – непонятно. В конечном счёте Тегеран убедился, что Россия может торговать, обмениваться технологиями и делать заявления – но в критический момент она не спасёт.

Тегерану остаётся только холодный расчёт. До начала ударов он официально довёл обогащение урана до 60% – это ниже оружейного уровня, но в одном шаге от него (примерно 90%). При этом, по разным оценкам, у Ирана накопилось порядка 400-440 кг урана, обогащённого до 60%, – объём, который теоретически может дать материал для нескольких зарядов. МАГАТЭ сообщает, что проверка и учёт иранского запаса "давно просрочены", инспекции запасов не ведётся. В британских аналитических сводках есть мнение, что время технического прорыва в таких условиях измеряется неделями.

И пусть это будет ещё не готовая боеголовка и не развернутый арсенал – провал американо-израильского блицкрига даёт Ирану время довести ядерный проект до конца.

Ещё не все козыри выложены на стол. Как считает политолог-востоковед Дмитрий Бридже, Иран может интернационализировать конфликт путём ударов по гражданской и энергетической инфраструктуре:

“Если война начнёт угрожать глобальным энергетическим поставкам и стабильности Персидского залива, тогда мировые державы и сами монархи залива будут заинтересованы в прекращении боевых действий и начнут давить на Вашингтон и Тель-Авив”.

А пока Трамп и Нетаньяху будут спорить и ругаться с арабскими династиями, за это время Иран сможет защитить своих новых лидеров, уверен глава ГК "РусИранЭкспо" Александр Шаров:

“Иран больше в три раза, чем Украина. У нас идёт война с Украиной четыре года. И много ли там убили лидеров? Так что в угрозах Израиля ничего серьёзного. У него скоро заканчиваются противоракеты, поэтому он переходит на истерики, угрозы. На самом деле это хвастовство, абсолютно неуместное в его положении”.

Иранская МБР "Хорремшехр-5". Фото: ISNA

Что с того

Попытка Запада жёстко поставить Иран на место дала противоположный эффект. Санкции не смогли обрушить его экономику и не вызвали внутренний раскол. Уличные протесты не расшатали вертикаль, а были подавлены. И наконец беспощадные удары и физическая ликвидация лидеров не посеяли страх в верхушке и не сорвали транзит власти. Вместо этого Исламская Республика быстро сформировала переходный механизм, провела консолидацию и показала, что сохраняет порядок даже под бомбами, усилив режим мобилизации.

Под грохот бомб в стране рождается новая форма власти. Религиозная вертикаль усиливается, элита омолаживается, силовики плотнее связываются с духовным центром. Ещё немного, и мы в России начнём завидовать этой крепости.

И вырисовывается главный парадокс. Если целью было не допустить появления у Ирана ядерного оружия, то тактика для этого выбрана, мягко говоря, наихудшая из возможных. Она лишь окончательно убедила фанатичных персов: в мире, где сверхдержавами управляют фигуранты дела Эпштейна, а "союзные традиционалисты" в нужный момент лишь разводят руками, нет других надёжных союзников, кроме ждущих команды подземных драконов Апокалипсиса и красной кнопки, чтобы сказать им: "Фас".