Связь пропадает. Цены растут. Приговоры звучат странно мягко... Сто лет назад всё так же начиналось с дефицита и разговоров о "временных трудностях". Сначала не хватало снарядов, потом – доверия. Война постепенно превращалась в рынок, а рынок – в политику. История редко повторяется буквально. Но иногда она слишком узнаваема, чтобы делать вид, будто это совпадение. Мы действительно ничего не видим – или просто не хотим назвать происходящее своим именем?

Связь – дефицит, коррупция – обыденность

Две недели назад наши подразделения на передовой столкнулись с критической потерей связи: украинцы убедили Илона Маска в необходимости отключить "серые" терминалы связи "Старлинк". В условиях современного боя это означает слепоту и беспомощность. Волонтёры бросились на поиск альтернативы – некоторым спасением стали комплекты спутникового интернета "Ямал-601" от "Газпром космические системы".

А рынок воюющей страны увидел в этом свою возможность. Цены взлетели по ступеням безумия: 69 000 рублей, затем 125 000, следом 179 000 и, наконец, 240 000 и даже 316 000 рублей за комплект. То, что оператор официально оценивает в 105 тысяч, в руках перекупщиков стало способом нажиться на чужой крови.

Скриншот: "Вайлдберриз"

И ведь так было с самого начала: война предъявляла бойцам всё новые требования к выживанию, коммерсанты реагировали на спрос повышением цен, а государство делало вид, что оно тут ни при чём. После объявления частичной мобилизации бронежилет, который в январе 2022-го можно было купить примерно за 7 тысяч рублей, в ряде мест стоил уже 135 тысяч рублей – рост на тысячи процентов. При этом штатный общевойсковой бронежилет 6Б45 в стандартной комплектации весит порядка 8 кг, а в "штурмовой" комплектации масса может достигать 15 кг. Даже для молодого и тренированного это уже большая нагрузка, а на фронте воюют и мужчины в возрасте, отсюда постоянный спрос на более удобные варианты и готовность людей покупать облегчённые модели за свой счёт.

С тепловизионной оптикой и прицелами проблема ещё жёстче: санкции, параллельный импорт и "серые" поставки удесятеряют наценки. По розничным каталогам видно, что даже "гражданские" тепловизионные прицелы предлагают в диапазоне примерно от 50-60 тысяч до 200-260 тысяч рублей и выше – это сразу крупный чек, который волонтёры вытягивают сборами.

Скриншот: geary.ru

На этом фоне новости из залов судов выглядят как злая насмешка. Пока волонтёры пересчитывают собранные копейки, пытаясь угнаться за растущими ценами на всё необходимое для бойцов, Московский гарнизонный военный суд выносит приговоры по делу о хищении 592 млн рублей. Контр-адмирал Николай Коваленко, признанный виновным в краже средств на ремонт ЗРК, получает 4,5 года колонии и штраф в 500 тысяч – в тысячу раз меньше, чем украл. Но даже этого срока он не увидит, так как освобождён "по болезни".

Новый 1915-й: когда война становится рынком

История повторяется по пугающей кальке. Вспомним Первую мировую, "снарядный голод" и кризис снабжения. За первые пять месяцев войны русская армия израсходовала около 2,5 млн 3-дюймовых снарядов при запасе к началу примерно 4,5 млн. Потребность оценивали в 2,5 млн выстрелов в месяц, но за весь первый квартал на фронт поступило всего около 2 млн. Война упёрлась в производство и логистику.

В 1915 году авральные госзакупки разгоняли производство, но не успевали за потребностью армии: выпуск 3-дюймовых снарядов подняли примерно с 80 тысяч до 240 тысяч в месяц, однако этого было недостаточно. На этом фоне росло ощущение, что кто-то "правильно устроился" на войне. Например, в связке с Путиловским обществом Невский завод по контрактам 1915 года показывал прибыль около 24% – до того момента, пока условия договоров не пересмотрели, после чего прибыль сменилась убытками. Это именно та логика, которая бесит в войну: пока фронт требует эффективности, на военных контрактах зарабатывают на красивую жизнь.

В артиллерийской промышленности работали крупные монополистические схемы с авансами по заказам. В публикациях фигурирует цифра чистой прибыли в 10 млн рублей у одной такой группы только за 1915 год, притом что недостроенные заводы продолжали получать заказы.

Фото: history.milportal.ru

В попытке справиться с проблемами росла сеть военно-промышленных комитетов – к началу 1916 года их было 226. Общество фактически "подпирало" государство, как и сегодняшняя "волонтёризация". Когда добровольцы закрывают базовые потребности армии в связи и расходниках, это означает, что государственная машина не работает как надо.

Сегодняшние мягкие приговоры за крупные хищения в оборонной сфере усиливают ощущение кризиса и безнаказанности. Если наказание за воровство из бюджета несопоставимо с выгодой, коррупция превращается в бизнес с допустимой степенью риска, а война – в рынок. И лозунг "Своих не бросаем" начинает звучать горько и двусмысленно для тех, кто ищет тарелку для спутниковой связи за 240 тысяч рублей, пока "больные" генералы-миллионеры выходят на свободу прямо из зала суда.

Как не допустить катастрофы: время проявить волю

Главный вывод из этой ситуации прост: связь для фронта не может быть рыночным товаром. Рынок фактически ставит жизнь солдата в прямую зависимость от жадности спекулянтов. России крайне необходимо перейти к мобилизационной логике снабжения, положив конец спекуляциям на нуждах фронта. Это означает не возврат к дефициту, а жёсткую фиксацию цен на критическое оборудование и создание прямых маршрутов от производителя до подразделения. Любая лишняя "прокладка" в этой цепи, накручивающая сотни процентов прибыли, должна рассматриваться не как успешный бизнес, а как враждебная деятельность.

Также и вопрос наказания за хищения в оборонной сфере требует полного пересмотра. Если чиновник или офицер в условиях конфликта присваивает сотни миллионов, наказание должно быть окончательно разорительным для всего его клана. Когда судебная система позволяет фигурантам таких дел уходить от ответственности "по болезни" за мелкие штрафы, она сама подтачивает фундамент государственной безопасности. Это создаёт в обществе опаснейшее убеждение: воровать в особо крупных размерах не просто можно, а безопасно. Это прямое приглашение к новому саботажу, который армия может не пережить.

Контроль цен на товары двойного назначения – сегодня такая же часть обороны, как ПВО или РЭБ. Государство должно отслеживать каждый комплект оборудования, проверяя, на каком этапе и по какому праву цена выросла втрое. Надо осознать уроки 1916 года: социальный взрыв и революции начинаются не на площадях, а в сердцах людей, которые видят кричащую несправедливость. Когда фронт держится на пределе человеческих сил и волонтёрских сборах, а тыловая элита продолжает жить в логике "ренты и откатов", страна входит в зону смертельного риска. 

Одним – окопы, другим – шампанское и устрицы. Архивные фото: соцсети

Что с того?

Конечный вопрос остаётся открытым: готовы ли мы наконец признать, что эффективность воюющей армии абсолютно несовместима с рынком спекулянтов и бизнесом на крови? Невозможно строить современную оборону, когда жизненно важные инструменты связи превращаются в актив для перекупщиков, а цена на них прыгает вверх вслед за новостями в разы.

Либо государство берёт под жёсткий контроль каждую гайку и каждую "тарелку", необходимую фронту, либо мы продолжим пассивно ждать момента, когда количество накопленных обид, ощущение бытовой неустроенности и глубокое чувство несправедливости снова превратят историческую параллель в реальную катастрофу. История не прощает тех, кто игнорирует её эхо, особенно когда это эхо звучит в унисон с ропотом в окопах и в тылу.

Пора честно ответить на самый горький вопрос текущего времени: мы воюем ради реальной победы, сохранения будущего страны и жизней наших людей – или ради того, чтобы коррупция и дальше была допустимой издержкой, которую можно простить "по состоянию здоровья"?