Уже третий год подряд исполнение федерального бюджета в начале года вызывает у либералов потрясающий информационное пространство «вой на болотах» в стиле «собаки Баскервиллей»: какой кошмар, бюджетный дефицит зашкаливает, управление экономикой утрачено.

И действительно: в январе текущего года нефтегазовые доходы рухнули по сравнению с январем 2025-го более чем вдвое в номинальном выражении (с 789 до 393 млрд руб.), а ненефтегазовые остались практически на том же уровне, увеличившись на символические 4,5% (с 1,88 до 1,97 трлн руб.), и сократившись в реальном выражении, то есть с учетом роста цен.

При этом ситуацию с доходами спас НДС, увеличившийся аж на 24,9%. Из них 10 процентных пунктов — результат увеличения ставки, а остальное — совокупный результат роста экономики (в январе, скорее всего, незначительного), улучшения администрирования (которым тоже, скорее всего, можно пренебречь в силу его высокой эффективности, достигнутой уже давно) и роста цен.

В результате доходы бюджета в целом сократились по сравнению с январем прошлого года на 11,6% в номинальном выражении (на 310 млрд руб.), — а в реальном, с учетом роста цен, значительно больше (причем масштабы этого сокращения прямо зависят от масштабов занижения официальной статистики роста цен).

Однако почти 12-процентное сокращение доходов сопровождалось совершенно незначительным, лишь на 1,4% сокращением расходов бюджета. Именно в результате сохранения расходов на прошлогоднем уровне дефицит бюджета вырос по сравнению с январем прошлого года на четверть триллиона рублей: с 1,47 до 1,72 трлн.

При этом по отношению к ВВП январский дефицит этого года остался на прошлогоднем и совершенно незначительном уровне — 0.7%, который к тому же существенно ниже намеченных на год в целом 1,6% ВВП.

Да, действительно, в номинальном выражении январский дефицит составил оглушительные 45,4% от годового (3,79 трлн руб.).

Однако с точки зрения национальных интересов России это является предметом не страха, а облегчения.

С одной стороны, ничтожный уровень дефицита бюджета, как и в прошлые годы, бесстыдно занижен либералами Минфина и бездумно одобряющей все действия вечно вчерашних либералов «партией прошлого», всерьез рассчитавшей бюджет 2026 года исходя из инфляции в 4% (при том, что даже Банк России официально счел этот уровень принципиально недостижимым).

Ведь даже с сугубо формальной монетаристской точки зрения абсолютно безопасным для экономики уровнем бюджетного дефицита является 5% ВВП, то есть не навязанные на этот год 3,79 трлн руб., а 11,83 трлн руб., достичь которых не удастся даже в случае разрушительной девальвации и компенсации ее последствий за счет федерального бюджета.

С другой стороны, причиной высокого дефицита января, как и в прошлые годы, является бюджетное авансирование бюджетополучателей. Ведь для того, чтобы выполнить необходимые для бюджета работы, надо израсходовать средства.

До премьерства Мишустина царящие в российской экономике либералы вынуждали бюджетополучателей занимать необходимые средства в олигархических банках с последующим расчетом.

Абсурдно завышенная плата за этот всецело вынужденный и практически безрисковый кредит либо оплачивалась бюджетополучателями, разоряя их, либо закладывалась в цену их работ, обогащая финансовую олигархию за счет налогоплательщиков.

Правительство Мишустина сломало эту порочную практику, длившуюся долгие десятилетия, и начало авансировать работы бюджетополучателей из бюджета — без процентов и с должным финансовым контролем. В результате эффективность использования бюджетных средств качественно выросла, бюджетополучатели вздохнули с облегчением, а банковской олигархии пришлось, «скрепя кошельки», довольствоваться прокруткой бюджетных средств и предоставлением бюджету заведомо ненужных тому займов, по-прежнему виртуозно организуемых либералами Минфина.

По итогам февраля бюджетный дефицит первых двух месяцев года может достичь и 80% годового уровня, — и истерические камлания либеральных «аналитиков» лишь подтвердят правильность этой политики.

Ведь даже сейчас, по итогам первых полутора месяцев 2026 года, мы видим существенное улучшение положения предприятий российского ВПК. Смертельно испугавшие патриотов и вдохнувшие вторую жизнь в «партию капитуляции» и ее западных партнеров простои на некоторых направлениях фактически изжиты, восстановлены полная рабочая неделя и ритмичность работы. Это прямой результат восстановления правильного финансирования ключевых элементов современной экономики при помощи бюджетных авансов.

При этом необходимо еще раз напомнить, что в условиях искусственно созданного и поддерживаемого либералами «денежного голода», то есть острой нехватки денег для обслуживания даже имеющегося хозяйственного оборота (не говоря о его росте) увеличение бюджетного дефицита (на самом деле даже в пределах 10% ВВП, а не 5%, которые устанавливает стандартная экономическая теория) является не злом, а, напротив, благом.

При нехватке денег в обороте рост цен вызывается не избытком денег (которого нет), а ростом издержек, включающихся в себя последствия произвола монополий и проблем, возникающих из-за нехватки денег.

Дефицит бюджета вбрасывает деньги в производительный и социальный секторы (даже когда он погашается займами, происходит перераспределение денег в эти секторы из спекулятивного сектора экономики), что смягчает «денежный голод» и увеличивает деловую активность.

Более того: поскольку деловая активность увеличивается быстрее денежной массы, наблюдается выраженный антиинфляционный эффект (как в конце 2022 года, когда правительство Мишустина ради спасения России пошло на заметное увеличение бюджетного дефицита).

Таким образом, систематические усилия правительства Мишустина по поддержке российской экономики и обороноспособности России, выражаемые в авансировании бюджетополучателей в начале года и имеющие своим следствием пугающее многих увеличение бюджетного дефицита, на деле не только укрепляют страну, но и способствуют замедлению инфляции.

Другое дело, что стандартная монетарная экономическая теория, принципиально игнорирующая возможность «денежного голода», в котором Россия находится с начала либеральных реформ, об этом даже не подозревает, — но это проблема не хозяйственной практики нашей страны, а преступно запоздалого кадрового оздоровления всего социально-экономического блока.