Можно гадать, какова цель выступления ВЦИОМа – подтвердить начальству, что у него все идет отлично, или посеять панику среди недовольных. Но вышло странно.

Если судить по форме, то сенсационный документ Всероссийского центра изучения общественного мнения – это спешно проведенный (29-30 июля) и стремительно опубликованный (2 августа) опрос москвичей (800 человек) и жителей других городов (1600 человек), посвященный уличным событиям в столице в прошлую субботу. Если же по существу, то назову это азартным политическим памфлетом, изложение которого, не сомневаюсь, сегодня же польется изо всех рупоров.

Разобраться в сути этого воззвания несложно. Но считаю полезным просто пройти по пунктам. Точнее, по заданным ВЦИОМом вопросам. Их всего четыре.

1. Про то, следовало ли отказывать в регистрации независимым кандидатам в Мосгордуму, что и вывело тысячи москвичей на улицы.

Перед тем, как спросить, ВЦИОМ подробнейшим образом разъясняет своим собеседникам, что для участия в выборах надо было собрать подписи. Что вслед за этим «Московская городская избирательная комиссия признала часть подписей недействительными». Что было отказано таким-то и таким-то. И, наконец, формулирует сам вопрос. Вчитайтесь.

«Одни считают, что избирательная комиссия в этой ситуации должна действовать в соответствии с законом и отказать в регистрации кандидатам, допустившим нарушения при сборе подписей. Другие считают, что, несмотря на нарушения, избирательная комиссия должна была зарегистрировать всех кандидатов».

Еще не закончились разбирательства о достоверности-недостоверности собранных подписей, но опросная служба и без того знает, кто честный законник, а кто бесстыжий беззаконник, и напоминает гражданам, что пора сделать между ними выбор.

Вы удивитесь, но даже после этой артподготовки всего 54% москвичей встали на сторону законно действующего Мосгоризбиркома, а 29% опрошенных имели дерзость принять сторону кандидатов, хотя им, кажется, ясно разъяснили, что эти люди – нарушители. Вот, как выясняется, сколько в столице людей, не умеющих отличить добро от зла. Остальным россиянам вопрос не задавался – видимо, чтобы не вводить их в искушение.

2. Вопрос, заданный с целью узнать осведомленность наших граждан об акции, состоявшейся в Москве в прошлую субботу.

Осведомленность оказалась очень приличной в столице (83% «хорошо знают» или хотя бы «что-то слышали») и довольно умеренной в других краях (осведомленных в общей сложности 59%, из которых «хорошо знающих» – 13%).

3. Вопрос, с виду бесхитростный, а на самом деле подготавливающий публику к финальному прыжку: «Исходя из того, что Вы знаете, слышали, скажите, это была согласованная с властями, то есть разрешенная акция, или несанкционированная, неразрешенная?»

Задумано, видимо, что люди не заметят, как язык формально действующих законов и Конституции (по которым власти уполномочены согласовывать, но не могут разрешать или запрещать мирные акции) подменяется обиходным языком начальства, которое и на словах, и на деле именно запрещает или разрешает.

Поставленные ВЦИОМом не в конституционные, а в начальственные координаты, большинство москвичей (58%) волей-неволей выбрали вариант «несогласованная, неразрешенная», но 42% из них все-таки либо определили ее как «согласованную, разрешенную» (7%), либо, чаще (35%), отказались отвечать на сформулированный так своеобразно вопрос. Для отчетности вроде бы вышло хорошо, а по существу единодушия опять зафиксировать не удалось.

Что же до России в целом, то уклонившиеся от ответа даже и оказались в большинстве (51%).

4. Финал-апофеоз. Респондент сочтен достаточно подготовленным и его, наконец, спрашивают: «27 июля в Москве состоялась несанкционированная акция протеста. Вы согласны или не согласны с мнением, что в подобных ситуациях власть должна действовать в соответствии с законом, даже если приходится применять жесткие меры?»

Доверия к отвечающим, как видим, все равно нет. Акция с казенным упорством аттестована как «несанкционированная»; «действия в соответствии с законом» не расшифрованы, и какой именно закон имеется в виду, респондент должен догадаться сам; о «жестких мерах» говорится между прочим, как о некоем крайнем случае и совершенно без намеков на массовые свинчивания и уголовные дела о заговоре.

Если коротко, то спрашивали явно не о том, что произошло на самом деле. Но расклады ответов, видимо, признаваемые, наконец, пригодными для рапортов (по Москве – 61% согласных к 26% несогласных, по России – 69% к 23%), говорят только о том, что даже и целенаправленно сбиваемые с толку люди все равно не встают стеной против протестующих.

Не знаю, кому адресован этот опросный памфлет – руководящему составу, чтобы не смущался происходящим, или всем недовольным, чтобы почувствовали себя в изоляции. Но от спокойной уверенности в своей правоте и силе такие вещи не делают.

Сергей Шелин